Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон

человеком, которого КГБ мог бы использовать для работы с туристами в стране и за рубежом. Но зачем ему это? Главный интерес Немана был в том, что, по его мнению, карьера его не двигалась из-за военного прошлого, которое он не скрыл. Когда в декабре 1959 года КГБ предложил ему сотрудничество, он увидел в этом предложении средство искупления и ухватился за него обеими руками.

После этого Неман стал активным информатором. В Вильнюсе его свели с двумя западноевропейцами – дипломатом-мужчиной и журналисткой светской хроники (или «шпионкой»?), имевшей связи с Восточной Европой, литовскими эмигрантами и Ватиканом. Она пригласила его посетить Варшаву и Рим и снабдила запрещенными книгами – «Доктором Живаго» Бориса Пастернака, «Новым классом» Милована Джиласа и текстами литовских националистов. В КГБ наверняка ожидали, что иностранные шпионы будут агитировать советского гражданина именно так. Его отношения с журналисткой стали теплыми и доверительными.

В этот момент КГБ попробовал Немана в зарубежной поездке: он отправился с туристической группой в Китай. Это было еще до советско-китайского раскола, но отношения уже портились. Несомненно, он должен был рассказывать о поведении других туристов, и более чем вероятно, что сам находился под наблюдением, но в отчете об этом ни слова. Тем временем журналистка пригласила Немана посетить ее в Риме или Варшаве. КГБ планировал, что на следующем этапе Неман посетит Варшаву.

Его личные качества делали Немана идеальным рекрутом. Он попал во взрослое общество, подвергаясь дискриминации из-за плохого военного прошлого. С другим человеком можно было бы использовать это прошлое в качестве рычага, чтобы заставить его поступить на службу к КГБ. Неман не нуждался в угрозах. Он хотел избавиться от прошлого, рассматривал сотрудничество с КГБ как средство достижения этой цели и добровольно взял на себя обязательства. Его куратор ответил ему доверием.

«Можете ли вы защитить меня?»: агент Римкус

Литовец 1908 года рождения, Римкус учился в семинарии в довоенной Литве, затем был националистом и журналистом христианско-демократического толка. В условиях вражеской оккупации он продолжил работу в Литве, что в 1945 году стало достаточным основанием для ареста и приговора к пяти годам принудительных работ. После освобождения он устроился работать агрономом в Клайпедском районе. Судя по отчетам, этот агроном привлек внимание КГБ по двум причинам. Во-первых, он располагал информацией о незаконном присвоении колхозной собственности, был этим возмущен и говорил, что передаст информацию в КГБ. (Присвоение, безусловно, было делом милиции. Сомнительно, что КГБ заинтересовался бы этим, если бы речь не шла об иностранцах или антисоветской деятельности.) Во-вторых, он, похоже, разочаровался в национализме и своих бывших товарищах-националистах, двое из которых, как ему было известно, жили поблизости по поддельным удостоверениям личности.

Первый раз КГБ обратился к технику под прикрытием. Когда его расспросили, он охотно поделился информацией об имущественных преступлениях. Сначала он умолчал о бывших националистах, но со временем поделился и этой информацией. Так он прошел проверку. Следующим шагом было открытое предложение завербоваться.

В этот момент кандидат запаниковал. В ответ на дальнейшие расспросы он сказал, что боится, как бы однажды, «в случае осложнения международной обстановки», его бывшие соратники не узнали об этом[346]. Ему было обещано, что никто никогда не узнает. На этом основании Римкус согласился на вербовку. Он стал эффективным информатором, помогая КГБ следить за националистами и их деятельностью как внутри страны, так и за рубежом.

Агент Римкус был не первым, кто беспокоился о стабильности советской власти в случае международного конфликта. В каждое десятилетие советской власти этот вопрос оставался одним из главных в докладах госбезопасности советскому руководству[347]. Как бы то ни было, КГБ сдержал свое обещание Римкусу. Его личное дело было либо уничтожено, либо вывезено в Москву в 1991 году. Сегодня мир может прочитать о Римкусе в тех делах, которые остались, но о его настоящем имени не известно ничего.

Когда-то агент Римкус был на стороне врагов Советского Союза. КГБ нашел его как раз в тот момент, когда он начал пересматривать свои взгляды. Оставалось одно препятствие – Римкус боялся разоблачения. Его вербовка стала возможной благодаря обязательству КГБ никогда не раскрывать его личность. Римкус мог принять это обещание за чистую монету, а мог решить, что у него нет другого выбора, кроме как согласиться, – это тонкое различие, но его необходимо принимать во внимание. В любом случае вертикальный обмен доверия на самоотдачу открыл ему путь к тому, чтобы стать эффективным информатором.

Доверие как мотивация: агент Гобис

Этот человек жил в Шяуляе, провинциальном городе, который в годы холодной войны приобрел значение перевалочного пункта для советских ракетных войск. Еврей 1916 года рождения, с высшим образованием, свободно владеющий несколькими языками, он описывается как человек с округлыми чертами лица, спокойный, отзывчивый, общительный и деловой. Во время советско-германской войны он служил в Красной армии; в какой-то момент вступил в партию. Но по состоянию на конец войны несколько членов его семьи оказались за границей. В отчете не сказано, куда именно они уехали, но, несомненно, местом назначения был Израиль. В 1950 году, то есть во время позднесталинской кампании против еврейских «безродных космополитов», его исключили из партии за то, что он продолжал переписываться с родственниками.

МГБ, предшественник КГБ, завербовал агента Гобиса в июле 1951 года. Обстоятельства не сообщаются. Можно вполне обоснованно считать, что его скомпрометировали связи, которые он поддерживал с эмигрантами-евреями, один из которых активно участвовал в израильской политике. Нам не сообщают, был ли он завербован под давлением. Но известно, что он дважды просил освободить его от дальнейшего сотрудничества, но получил отказ, что говорит об отсутствии согласия.

Будучи агентом, Гобис оставался под наблюдением и следствием до 1957 года. Что узнал КГБ в результате слежки? Гобис не был нелояльным. Он жаловался другим, но только по бытовым вопросам (фраза, часто используемая КГБ для обозначения дефицита товаров). КГБ пришел к выводу, что агент Гобис не оправдывает своих возможностей не из-за нелояльности, а потому, что ему не доверяют и неправильно ведут с ним дела.

Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957 года, проходивший в Москве с 28 июля по 11 августа, предоставил КГБ возможность восстановить отношения с агентом Гобисом. Перед этим с ним связался израильский гость, который попросил встретиться с ним на фестивале, что КГБ теперь поощрял и делал возможным. После этого Гобис завязал целую паутину отношений с израильскими дипломатами и кишиневским евреем, авиационным инженером, который, очевидно, искал способ передать государственные секреты израильскому посольству. Существовали телефонные процедуры и кодовые слова. КГБ содействовал поездкам Гобиса между Вильнюсом, Москвой