Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Нет. Согласен со Светлейшим Рыцарем.

— Чему тут улыбаться? — Не отступал Велимир. — Здесь в пору слезы проливать.

— Простите. Задумался, — Коммандер вытянулся еще выше, в надежде, что разговор перетечет в другое русло, но Юстиниар и не думал уступать.

— Что вас так развеселило? Потрудитесь объяснить.

Игрим вздохнул. Перегибает Велимир. Зол сильно. Оно, конечно, понятно. Если б не самонадеянность Коммандера, давно б скрутили молодца. Сидел бы сейчас в подвале под сильнейшими охранными заклинаниями, ждал отправки в Тангору. К самой Деве. Она так Игриму и передала, когда был у неё несколько недель назад.

Так уж случилось, что выбрала она его своим вестником. Через Игрима теперь общалась со своей паствой. Частенько приходилось наведываться в свободолюбивую Тангору. Дева никак не хотела ехать в Гордарию сама. Но при встрече всегда с живым интересом выслушивала новости. Особенно её заинтересовало известие, что найдена человеческая сущность Дракона. Она сделала знак своим служанкам, чтоб ушли. Взяла рыцаря за руки и усадила его на низенькую софу рядом с собой.

Игрим со щемящим чувством внизу живота вспоминал её прикосновение. Как она прекрасна! Идеальна! Овальное лицо в обрамлении прямых черных волос, украшенных тонкой серебряной сеткой с причудливым цветочным узором. Миндалевидные глаза, тонко очерченный нос и губы. Самые желанные губы на этой земле. Но Деву нельзя желать. Игрим запрещал себе даже думать об этом. Каждый день там, в Аррохевенне, замке, где Дева собирала вокруг себя своих последователей, вечерами до самой полуночи при свете чадящих факелов он упражнялся с мечом, с пикой, с булавой. До кровавого пота, изгоняя из себя похоть и блудливые мысли.

Она всегда носила белое одеяние, перехваченное в узкой талии поясом, простроченном серебряной нитью. Светлая, чистая. Она никогда не позволяла себе хмурого или недовольного взгляда.

Грусть заслонила её глаза, когда она выслушала рассказ Игрима о явлении Дракона.

— Что же ты, рыцарь, — печально сказала она. — Не узнал его при первой встрече?

— Нет, Светлая Дева. Не узнал, — Игрим склонил голову, всем своим видом выражая раскаяние. — Обстоятельства не позволили мне разглядеть его лучше. Прости меня.

Дева с улыбкой положила ладони на склоненную голову. В сердце опустилась великая благость и умиротворение.

— Не беда, рыцарь. Я вижу, он придет к нам. Не сам. И случится это не скоро. Продолжай поиски. Череда событий не должна прерываться.

— Хорошо, Светлейшая. Скажи, не станет ли моя ошибка роковой для нас? — Игрим с надеждой взглянул в темные карие глаза. Дева улыбнулась.

— Нет, рыцарь. Это не ошибка. Я слышу Жнеца. Теперь хорошо слышу. Он готов выйти на охоту, но чья-то воля сдерживает его. Человеческая воля. Для нас это лучшая новость.

— Я счастлив слышать это, Светлейшая, — Игрим помолчал, потом спросил в нерешительности.

— Скажи мне, Светлейшая. Может ли человек сдержать Жнеца? Ты говорила, что он вводит слабые души в искушение. Соблазняет властью и могуществом.

Дева встала, уходя от прямого взгляда в лицо.

— Да, я говорила об этом. Так было сто лет назад. И будет. Но пока у нас есть время. Надо использовать его. Не будьте излишне жестоки. Не уподобляйтесь Дракону и людям, ему поклоняющимся. Если будет возможность, обойдитесь малой кровью. Я хочу увидеть его. Человека, посмевшего противиться самому Дракону. Привезите его сюда. Здесь я решу его судьбу.

Игрим склонил голову, соглашаясь.

— Передай всем нашим братьям. Не нужно жестокости.

— Передам, Светлейшая, — Игрим на коленях подсел к ногам Девы, взял её руку в свои, поцеловал, долго прижимая губы к прохладной ароматной коже.

— Ступай. Я буду ждать тебя с хорошими вестями, — сказала Дева, не отнимая руки. Ощущая почти физическую боль от расставания, Игрим вышел. На Деву старался не смотреть, чтоб не броситься ей снова в ноги, увидев печальные карие глаза. Она проводила его взглядом. Наверняка, она смотрела вслед, сложив руки на поясе. Прекрасные, совершенные руки с тонкими чуткими пальцами. Этими руками она будет касаться многих других своих просителей. К ней приходят за исцелением, за успокоением и добрым советом. Её сердца хватало на всех. Истинная женщина. Нет, не женщина. Дева. Воплощение Матери на земле. Божий луч среди серого людского моря.

Игрим сглотнул сухой ком в горле, возвращаясь к настоящему.

-…веселья, — кипятился Велимир. — Не повод, я повторяю!

— Остынь, брат, — Рыцарь поднялся, поймал бегающего по комнате Юстиниара за плечи. — Остынь. Наши склоки врагу только на руку. Мы даем ему время.

— Верно, — Велимир вздохнул три раза полной грудью, прогоняя накипевшую злобу.

— Ступайте, Коммандер. Знаете, что делать. Пусть не станет в этой провинции угла, за которым не было бы вашего пригляда.

Коммандер прищелкнул каблуком, склонил голову.

— Ступайте. Если появится хоть какая ниточка, сразу сообщите нам, — Вилей кивнул, вышел, чеканя шаг.

— Ну зачем ты так? — Игрим отошел к окошку. — С Протекторатом надо дружить. Они нас частенько выручали.

— Если б не его самоуверенность, мы б уже закончили свою миссию, — отозвался Велимир, усаживаясь за стол.

Игрим скользнул по вспотевшему лицу Юстиниара взглядом. Закончили? Вряд ли. Скорее, только б начали. Его еще в Тангору доставить надо.

— Дева захочет его увидеть, — обмолвился Игрим.

— Дева? — Встрепенулся Юстиниар. — К чему ей это? Мы сами все сделаем. Нет нужды ей руки марать.

— Она не велела излишней жестокости проявлять. Ни к чему.

Велимир пожевал губами, переваривая услышанное.

— Хорошо. Но его, для начала, поймать надобно. Там посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Игрим. Не послушаешь ты меня, Юстиниар. Потому надо мне первым в этом деле быть. С Коммандером переговорить надо. Игрим оглянулся на Велимира. Тот с серьезным лицом смотрел в стену. Нет, не послушаешь. Опередить надо. Обязательно.

Глава 16. Вера и везение

— Опять будешь тешить меня рассказками? — укорил гость хозяина, отчего тот заметно повеселел.

— Не всё грустить, благородный асатр, — сказал он, посмеиваясь. Поправил оплывшую свечу, достал новую. — Коль не разбавлять мой рассказ весельем, покажется тебе что жизнь моя была похожа на одно сплошное страдание. А меж тем это не так. Ты и сам говорил, были в ней и приятные вещи.

— Так скажи, когда ж вы встретились с твоей супругой? — не утерпел гость.

— О,