КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

— Чуть не сгорели по твоей милости! — орал с улицы Лёха, пока мы с Артаком, пользуясь передышкой, устанавливали пулемёт.

— Так не сгорели же! — ворчливо оправдывался барсук. — И вообще, это всё Аркашка виноват!

— Да щас! — возмущённо завопил я из окопчика. — Я-то с чего?

— А кто мне насосик подогнал? А у того насосика, знаешь какая производительность? А? Ого-го! А я-то думал… Ну и вот!.. Зато теперь все двадцать метров выдаёт! Я ещё с дизелем реактивную смесь смешал, так что аж сто литров есть!

Потом снова грохотало, а Коля с Лёхой продолжали чего-то мастырить в своём углу. На ночь у них были наполеоновские планы: закопать канистру с горючкой и сверху песком хорошенько присыпать, чтоб содержимое от случайного осколка не воспламенилось. К самому агрегату должен был тянуться только шланг. Ну и индивидуальный окопчик для огнемётчика оборудовать. Тут планировалось привлечь всех, чтоб копать по очереди. Все надеялись, что ночью артобстрела не будет.

Артак переносил грохот разрывов почти также плохо как я, и пока работала артиллерия, мы были никому не помощники. Спасибо, хоть за два часа вечерней тишины мы с ним пулемёт успели нормально установить и более того — слегка пристрелять. Парни действительно соорудили отличную треногу для крупняка и даже специальную железку согнули, чтоб в плечо упирать, потому как без неё вообще стрелять не получалось. Мы ж люди, а не манипулятор шагохода.

— Зато снарядов аж два короба — почти тыща! — радовался Артак. — Живём!

— Вот бы нам ещё завтра пережить, — сказал Лёха, поглядывая в амбразуру на закат.

Небо пылало красным.

Ветер будет.

В/Ч №15

Южная Моравия, близ Славкова-у-Брна, В/Ч №15 Русского экспедиционного корпуса

10 января 1948 года, около часа пополуночи

Хотару

Курьерский дирижабль прибыл в нужную часть заполночь. Полуразобранный силуэт погибшего дирижабля выделялся на фоне звёздного, словно тронутого изморозью зимнего неба.

— Туяна Аюшеева, на выход!

Хотару встала, накинула на плечо казённый сидор. Под этим именем она представилась доверчивой вербовщице Любе. Фамилию где-то давно слышала. Имя среди бурят Иркутской губернии популярное, девочек часто так называют.

Больше здесь никто не выходил. У трапа её встретил человек в форме. Похоже, дежурный офицер. Подпоручик, кажется.

— Доброй ночи, барышня! — человек улыбался. — Пойдёмте, провожу вас до землянки, где наши девушки живут. На ночь приютят вас, а утром уж начальству представитесь — и по месту службы!

Хотару не отвечала, глядя, как закрывается люк курьерского дирижабля, и как плывёт вверх, сливаясь с темнотой неба, его вытянутый силуэт.

— Давайте вещмешок, помогу вам, — сделал вторую попытку установить дружеский контакт офицер.

Хотару наконец обернулась к нему:

— Мне нужен начальник этой части, войсковой старшина Перекопань Дмитрий Арсеньевич.

— Так я и говорю ж, утром…

— Нет. — Хотару перебила тихо, но решительно. — Мне нужно увидеть его немедленно, дело не терпит отлагательств.

Подпоручик перестал улыбаться и со странным выражением лица посмотрел вслед улетающему дирижаблю.

— Я могу найти его сама, — сказала Хотару. — Но мне понадобится время, а дело срочное.

Подпоручик вздохнул:

— Вы понимаете, что такое армия, девушка? Не полож… — На секунду ему показалось, что вместо миловидной медсестрички перед ним стоит лютое чудовище, обряженное в женскую полевую форму. Наваждение исчезло. Девушка продолжала требовательно на него смотреть.

— Хорошо, идёмте, — вздохнул он, предвидя головомойку от командира.

…

У двери в командирский блиндаж их остановил часовой. Пока подпоручик принялся объяснять, в чём дело, девушка мгновенно перекинулась (кажется, белой лисой или песцом?) и скользнула мимо ног часового в землянку. Часовой и подпоручик кинулись за ней. Загремела опрокинутая табуретка. Взревел в темноте разбуженным медведем войсковой старшина. Впрочем, командир части быстро взял себя в руки, зажёг пару свечей, выгнал из землянки часового, которого лиса успела тяпнуть за палец, и со всей суровостью заглянул под топчан, где в самом углу сидела, забившись, виновница переполоха:

— И что это за фокусы, милочка?

Та, однако ж, не смутилась, а требовательно спросила:

— Дмитрий Арсеньевич?

— Он самый!

Лиса неуловимой тенью выскользнула на середину комнаты и обернулась девушкой в белоснежном платье, расписанном нежно-голубыми цветами. Сложная причёска. Поблёскивающие украшения в волосах.

— На дирижабле «Император Константин» в числе новобранцев-добровольцев под чужим именем прибыл человек, которого я должна была охранять. Он назвался Аркадием Коркиным. Вот его портрет, — она выложила на стол маленькую фотокарточку. — Назовите мне госпиталь, в который он попал, и обеспечьте доставку. Я должна его исцелить.

— Секунду, барышня! — Дмитрий Арсеньевич накинул китель и сел к столу. — Вы говорите, под чужим именем? А на самом деле он — кто?

Хотару слегка нахмурилась:

— Граф Аркадий Ильич Коршунов. Сын герцога Коршунова.

— Того самого? — выпучил глаза войсковой старшина.

— Я не могу знать, кого вы имеете в виду, — чопорно поджала губы Хотару.

— Илья Алексеич! Легенда! Белый медведь. Батюшка мой, Арсений Парамонович, в Индии с ним служил.

— Да, это он. Прошу вас, дорога́каждая минута. Воспоминаниям можно будет предаться потом.

— Верно! — хлопнул ладонью по столу войсковой старшина. — Подпоручик! Писаря поднять — и в канцелярию, бегом! Идёмте, барышня, сейчас мы всё выясним. Надо ж ты… Коршунов! У меня! А вас как, простите, по имени-отчеству?

— Хотару, — ответила она. — Просто Хотару.

— Та маленькая лисичка? — с радостным восторгом уточнил Дмитрий Арсеньевич. — Самая весёлая?

— С тех пор я немного подросла, — ответила Хотару.

Не станешь же объяснять случайному встречному, что после того, как она потеряла Аригатаси, что-то словно застыло в ней. Потерялась радость. И вряд ли она сможет смеяться, пока не найдёт его.

…

К землянке канцелярии они подошли одновременно с лысым немецким гауптманом, державшимся так, словно просыпаться среди ночи — самое обычное дело.

— Битте, — проявил вежливость войсковой старшина, — дело Аркадия Коркина, максимально шнелль.

А Хотару снова предъявила для сличения фотографию — именно ту, что ей сделали с личного дела, оставшегося на передислокационном Братском пункте.

— Слушаю, герр войсковой старшина, — сверкнул очками гауптман, — айне минуте.

25. НЕБО БАГРОВО

НУЖНО УБЕДИТЬСЯ

Южная Моравия, близ Славкова-у-Брна, В/Ч №15 Русского экспедиционного корпуса

10 января 1948 года, около часа тридцати пополуночи

Хотару

Он нашёл дело даже раньше. Рядом