КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

образы ворочались в моей гудящей голове, давешний солдатик подскочил и, разевая рот в крике, всадил выстрел из «Панцерфауста» прямо в корму вражеской машины. Меня толкнуло в грудь раскалённым воздухом и откинуло назад.

Неожиданно ясно подумалось: а когда читаешь учебник по военной медицине, контузия кажется не такой уж и страшной…

Бессердечная ты сука.

Кто?

Контузия, мать её…

* * *

В голове теперь не просто жужжало. Казалось, там били колокола — огромные, как на главной Иркутской звоннице.

Нету сил терпеть.

Давай уже…

Я зажмурился, чтобы лучше осознавать манопотоки, и сформировал простейшее целительное заклинание. На себя. Только вместо отсутствующей зелёной энергии прихватил неизвестную, сиреневую… Внутренне сжался, ожидая худшего.

Нет?

Кажется, гул меньше стал. Сильно меньше! Во всяком случае, я начал разбирать внешние звуки. Совсем рядом кто-то кричал: «Вставай!!! Вставай!!! А-а-а!!! Да вставай ты, тварь! Ещё ничего не кончилось!»

Это мне?

Я заставил себя подняться, цепляясь за стенку и опираясь на винтовку, словно на костыль. Легче! Натурально стало легче! Или…

Или я схожу с ума?

Эта новая мысль пришла ко мне, когда я увидел, кто кричал.

Полупрозрачный солдат тормошил лежащее тело, не обращая внимание на пятна крови, растекающиеся по его гимнастёрке. Как две капли воды похожее на него самого лежащее тело.

Я таращился на него в совершенном ступоре, и тут он, обернувшись ко мне, попросил: «Помоги!»

Был ещё вариант, что я тоже умер. Однако против этого свидетельствовало отсутствие валяющейся моей же тушки. Или не всем дано такое видеть?

«Да что ж ты колом встал⁈ — рассердился вдруг прозрачный солдатик. — Они идут!!!»

Если мы умерли — уже плевать! — философски заявил Зверь.

— В самом деле, — пробормотал я, зачерпнул полной горстью сиреневую дымку и щедро «плеснул» в погибшего.

Окровавленный боец неловко дёрнулся, а его полупрозрачный двойник радостно вскинул голову и с воплем: «Спасибо, разведка!!!» — втёк в поднимающееся тело. Не обращая внимания на череду дырок в развороченной груди, он передёрнул затвор винтовки и лёг в свою ячейку: «Ещё повоюем!»

Охренеть, дела творятся.

Полностью согласен. Однако остаётся открытым вопрос: умерли мы или нет?

А не наплевать ли уже?

Тоже верно. А чё тогда тупим?

Я прислонил винтовку к стенке окопа, обеими горстями зачерпнул разлитой всюду странной энергии и плеснул себе в лицо. И даже, кажется, вдохнул…

— Могу стоять, — удивлённо сказал я вслух и пошёл дальше по окопу, не вполне понимая, реальный это мир — или уже потусторонний, в котором призрачными осколками отражаются последние воспоминания погибших?

«Бегом! Бегом, разведка! Ходит, понимаешь, как по бульвару!» — заорали из-за поворота окопа, так что я невольно перешёл с шага на бег. Выскочил к пулемётному гнезду и словно в стену влепился. Около перевёрнутого взрывом пулемёта стоял ещё один призрак (или душа?). А внизу, у его полупрозрачных ног, тоже лежало его тело. Вернее то, что от него осталось. Только верхняя половина. А остальное было раскидано вокруг кровавыми ошмётками.

«Дай ленту добить, — напористо потребовал призрак и ткнул полупрозрачным пальцем в пулемёт, — там же ещё больше половины!»

— Да как же, братец? — развёл я руками.

«Помоги, мишка! Я же вижу, ты можешь!»

— Да не про это. От тебя же почти…

«Я это лучше тебя знаю. Помоги! А я за тебя там, — он кивнул вверх, — словечко замолвлю».

«Там»! По позвоночнику аж морозом протянуло.

— Да не смогу ж я! Сам глянь, разметало — не сложишь!

«Да как угодно, не до красоты мне! Главное, чтоб стрелять мог! — рявкнул пулемётчик. — Живей, они идут!»

Второй раз это — «они идут!»

Однако, не померли мы, — сказал Зверь, — впрямь идут. Торопись, Аркадий!

— Ну смотрите, — мне отчего-то вспомнилась присказка деда Лёши, — я академиев не заканчивал…

Я двумя горстями зачерпнул дымку. «Плесканул» в обрубок тела. Оно задёргалось…

«Ну-ну-ну! — заторопил пулемётчик. — Давай же!»

Ещё?

Да этой сирени тут, хоть жопой ешь! Жалко, что ли⁈ Да вот тебе ещё пригоршня! Две! Лишь бы что-то…

И тут к тушке подтянуло оторванную ногу и словно… срастило?

«Спасибо! — возликовал пулемётчик. — Могёшь, разведка!»

Похоже, его эта сумасшедшая конструкция совершенно не смутила. Он втёк в получившийся конструкт, и тело, подхватив пулемёт, подпрыгивающими, страшными колченогими движениями уместилось в воронке.

А я подхватил винтовку и побежал дальше по траншее. Почему-то мне казалось, что очень важно добраться до своих.

АРТИЛЛЕРИЯ

Да где я есть-то, ядрёна колупайка? На командный пункт меня, что ли, в беспамятстве тащили? Или в госпиталь пытались определить? Ничего уже не поймёшь в этой каше.

Впереди, пока ещё вдали, по полю к нашим укреплениям шли несколько цепей пехоты и восьмёрка тяжёлых ползунов. Ещё несколько чадило, разбросанных в разной удалённости от русских укреплений, кой-какие — совсем близко. И пехоты вражеской вокруг них лежало неслабо. А нормально мы их покрошили!

Это ж какая волна атаки? Вторая? Или третья уже?

Я бежал в совершенно сюрреалистичной тишине, и фигуры стреляющих по противникам солдат казались мне странными тенями. Я не слышал их криков. Не слышал лязга оружия, выстрелов — ничего. Может быть, я всё-таки умер?..

Но что-то настойчиво толкало меня вперёд.

…

Часть окопов впереди была разворочена взрывом и перегорожена вывернутыми из земли брёвнами. Я выскочил в обход — на поле. Пригибаясь, побежал короткими перебежками. Недалеко взметнулся огромный фонтан земли — рядом ещё один! — заставив меня броситься в воронку, прикрывая голову руками.

Вдруг — кто-то за плечо трясёт.

Приподнялся (это громко сказано! — голову от грязи оторвал). Снова сирени черпнул, по лбу размазал. Вроде, прояснело в глазах.

Оказывается, я недалеко от специального окопа, куда мы с парнями пушку нашу определили. Я её ещё вытаскивал. Теперь она лежала на боку, без колеса, и солдатики, которых лейтенант в артиллеристы определил, лежали рядом. Ни один не сбежал, все тут остались. И тряс меня один из них. Полупрозрачный.

«Давай, помогай, разведка! У меня ещё восемь снарядов!»

— А ты как знаешь что помочь могу? — с нездоровым любопытством спросил я у призрачного артиллериста.

«А хрен его знает, — пожал он плечами. — Знаю и всё. И глаза у тебя светятся».

— А ты как до меня дотронулся? Ты ж призрак?

«И чего теперь? Не должен что-ли?»

— Признаться, не в курсе.

«А коль не знаешь чего, молчи! Треплется сидит! Давай шевелись, разведка!»

— Вот ты наглый,