Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

б. работников НИИ: И. Т. Клейменова, Г. Э. Лангемака и В. П. Глушко. Осенью того же года я был осужден Военной Коллегией Верховного Суда к тюремному заключению сроком на 10 лет.

В 1939–1940 гг. этот приговор был отменен, и заочным решением Особое Совещание при НКВД СССР 10 июля 1940 г. по ст. ст. 17–58–7, 11 УК осудило меня к 8 годам лишения свободы.

После этого я работал, будучи заключенным, конструктором в КБ авиазавода, на производстве и главным конструктором объекта по новой технике в системе 4‐го Спецотдела НКВД.

10‐го августа 1944 года по решению Президиума Верховного Совета СССР я был досрочно освобожден со снятием судимости (Протокол № 18 от 27 июля 1944 г. пункт № 18).

В то время я был назначен заместителем Главного конструктора ОКБ завода № 16 МАП.

В сентябре 1945 года я был командирован в Советскую зону Германии для изучения новой техники. В августе 1946 года я был назначен Главным конструктором НИИ-88 Министерства вооружения (ныне МОП). Здесь я работаю и по настоящее время.

Прошу Главную военную прокуратуру пересмотреть мое дело и полностью меня реабилитировать, так как я ни в какой антисоветской организации никогда не состоял и ничего о существовании такой организации не знал и не подозревал. Никаких действий антисоветского характера за И. Т. Клейменовым, Г. Э. Лангемаком и В. И. Глушко я не замечал и не знал. Если существуют какие-то показания этих или иных лиц, то все это есть результат вымысла с их стороны или какого-то огромного недоразумения. Во время следствия по моему делу я ничего не мог доказать и объяснить, так как следствие в то время велось в совершенно недопустимой форме и обстановке. Вернее было бы сказать, что никакого следствия по существу дела и предъявленных обвинений в то время не производилось.

Меня обвиняли во вредительстве в области новой техники, где я работал в то время. Более неправдоподобное и нелепое обвинение трудно себе представить, так как работа в области новой техники всегда была для меня целью всей моей жизни и любимым делом.

Еще в 1929 году я познакомился с К. Э. Циолковским, и с тех пор я посвятил свою жизнь этой новой области науки и техники, имеющей огромное значение для нашей родины.

Мне пришлось участвовать в самых первых в СССР работах в этой области, а затем в 1938 году, после моего ареста, все было сорвано на несколько лет, и лишь с 1943 года я снова мог немного работать по специальности.

Нельзя не отметить с удовлетворением, что за последние 10–12 лет ходом всего развития отечественной, а также мировой техники и промышленности были полностью подтверждены все положительные основы, которые были заложены более 20 лет назад в СССР в этой области.

В июле 1953 года партийная организация нашего предприятия приняла меня членом Коммунистической партии Советского Союза. С октября 1953 года я состою членом-корреспондентом Академии Наук СССР в области механики, по отделению технических наук.

Еще раз прошу Главную военную прокуратуру пересмотреть мое дело и снять с меня пятно осуждения.

30 мая 1955 г. С. Королев».

Заявление С. П. Королева в Главную военную прокуратуру с просьбой о пересмотре его дела. Калининград Московской области, 30 мая 1955 г.

30 июля 1956 г. Генеральная прокуратура Союза ССР внесла в Военную коллегию Верховного суда СССР протест с просьбой отменить постановление Особого совещания при НКВД СССР от 10 июля 1940 года в отношении С. П. Королева и прекратить его дело.

«СЕКРЕТНО

В ВОЕННУЮ КОЛЛЕГИЮ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР ПРОТЕСТ

(в порядке надзора)

по делу Королева С. П.

10 июля 1940 г. Особым Совещанием при НКВД СССР был осужден за участие в антисоветской троцкистской организации к 8 годам ИТЛ, —

Королев Сергей Павлович, 1906 года рождения, уроженец г. Житомира, русский, беспартийный, до ареста работал инженером НИИ № 3 НКОП.

Согласно обвинительному заключению, Королев признан виновным в том, что с 1935 г. являлся участником троцкистской вредительской организации, действовавшей в НИИ № 3 НКОП, и по ее заданию проводил вредительство, направленное на срыв отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения.

Основанием к осуждению Королева послужили его показания на предварительном следствии о проводимой им антисоветской деятельности и приобщенные к делу показания Клейменова, Лангемака и Глушко, в которых говорится о вражеской работе Королева.

На допросе 4 августа 1938 г. (протокол отпечатан на машинке, дата допроса дописана чернилами) Королев показал о том, что он являлся участником антисоветской организации, в которую в 1935 г. был вовлечен Лангемаком, и что вражескую работу в НИИ № 3 проводили также Глушко и Клейменов (л. д. 17–35).

27 сентября 1938 г. Королев от всех этих показаний отказался как от вымышленных, данных в результате незаконных методов ведения следствия, и виновным себя не признал.

Допрошенные в 1939 г. работники НИИ № 3 в качестве свидетелей: Рохмачев Н. В., Косятов А. С., Шитов Д. А., Ефетов А. П., Букин В. А., Душкин Л. С., Калянова М. П., Дедов А. Н. никаких показаний о контрреволюционной деятельности Королева не дали.[20]

Экспертная комиссия по делу Королева отметила только недостатки, имевшие место в работе Королева. Каких-либо данных, свидетельствующих о вражеской работе Королева, в заключении не содержится (л. д. 250–261).

Проверкой архивно-следственных дел по обвинению Клейменова И. Т. и Лангемака Г. Э. установлено, что они были осуждены необоснованно по материалам сфальсифицированных дел, которые определением Военной Коллегии Верховного суда СССР прекращены по ст. 4 п. 5 УПК РСФСР.

Глушко В. П. от всех показаний об антисоветской деятельности отказался как от ложных и виновным себя не признал. В настоящее время Глушко — член-корреспондент Академии Наук СССР и дело в отношении его направлено в Военную Коллегию Верховного суда СССР на прекращение по ст. 4 п. 5 УПК РСФСР.

Таким образом, в деле нет никаких данных, свидетельствующих о том, что Королев был осужден обоснованно.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 16 Закона о судоустройстве СССР —

ПРОШУ:

Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 10 июля 1940 г. в отношении Королева С. П. отменить, а дело о нем прекратить по ст. 4 п. 5 УПК РСФСР.

ПРИЛОЖЕНИЕ: дело в 1 томе от н/вх. 0109867.

ЗАМ. ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СОЮЗА ССР

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ЮСТИЦИИ

Е. ВАРСКОЙ[21]

11 августа 1956 г.

Справка: Жалобщик проживает в г. Калининграде Моск. обл., ул. К. Либкнехта, д. 4, кв. 12».

13 августа 1956 г. отцу послали сообщение, что его заявление рассмотрено Главной военной прокуратурой и ее протест по делу направлен в Военную коллегию Верховного суда СССР.

Той бессонной ноябрьской ночью 1944 г., когда отец во время своего первого приезда в Москву рассказывал домашним о злоключениях последних лет, бабушка спросила, каково его отношение к людям, подписавшим 20 июля 1938 г. акт экспертизы или дававшим во время следствия обвинительные показания. Отец ответил, что сводить с ними счеты не собирается — пусть судьей им будет собственная совесть. Сотрудник отца М. С. Флорианский вспоминал, как, зайдя однажды в его кабинет, увидел на столе свежий «Огонек», раскрытый на статье В. И. Ардаматского о Костикове. Сергей Павлович ткнул рукой в журнал и сказал: «На том свете с ним сочтемся!» И все же, увидев во втором издании Большой советской энциклопедии статью о А. Г. Костикове, отец и В. П. Глушко сочли необходимым написать письмо.

«ЗАВЕДУЮЩЕМУ РЕДАКЦИЕЙ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ

И ТЕХНИКИ БСЭ т. Немченко

В 23 томе Большой Советской Энциклопедии (второе издание) на стр.