Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

Подобными ракетами, начиная с сентября 1944 г., немцы обстреливали Лондон, и теперь английские военные власти пригласили союзников на показательные пуски трофейных ракет. Не обошлось без курьеза. Отца, по распоряжению из Москвы переодели перед этой поездкой в форму более низкого чина — капитана артиллерии. Как пишет Б. Е. Черток, «один из англичан, отлично говоривший по-русски, напрямую спросил Королева, чем он занимается. Сергей Павлович в соответствии с инструкцией ответил: „Вы же видите, я капитан артиллерии“. На это англичанин заметил: „У вас слишком высокий лоб для капитана артиллерии. Кроме того, судя по отсутствию наград, вы не были на фронте“». Таким образом, маскировка не помогла.

Институт «Рабе». Бляйхероде, 1945 г.

В начале 1946 г. в Москве обсуждался вопрос о дальнейшем порядке работ с трофейной ракетной техникой. Раздавались голоса о целесообразности их свертывания и отзыве наших специалистов. Из Германии в Москву были вызваны С. П. Королев, В. П. Глушко, Ю. А. Победоносцев… Интересно, что, по воспоминаниям Б. Е. Чертока, отец проделал путь до Москвы и обратно за рулем своего «БМВ». Неожиданный приезд отца в Москву зимой 1946 г. стал радостным событием для всей семьи.

В результате обсуждения ракетных проблем победила точка зрения наркома вооружения Д. Ф. Устинова, маршала артиллерии Н. Д. Яковлева и члена военного совета Гвардейских минометных частей генерала Л. М. Гайдукова. Работы не только не были свернуты, но, наоборот, расширены. На базе института «Рабе» и отдельно действовавших групп советских ракетчиков создавался научно-технический комплекс, в который вошли предприятия и подразделения по различным направлениям: двигателям, общей схеме и конструкции ракеты, приборам и управлению, наземному оборудованию, испытаниям. Комплекс получил название «Институт Нордхаузен». Начальником института был назначен Л. М. Гайдуков, его заместителем и главным инженером — С. П. Королев, который вернулся из Москвы в Германию уже в чине полковника. Группу «Выстрел» вместо него теперь возглавил будущий заместитель главного конструктора ОКБ-1 С. П. Королева по летным испытаниям Л. А. Воскресенский.

В марте 1946 г. военное командование разрешило приезд в Германию семей кадровых и «профсоюзных» офицеров. Отец воспринял это известие с радостью и сразу же написал письма маме и мне.

С. П. Королев. Берлин, октябрь 1945 г. Надпись на обороте

С. П. Королев в окрестностях озера Мюгельзее. Берлин, октябрь 1945 г.

С. П. Королев (крайний справа) у озера Мюгельзее. Берлин, октябрь 1945 г.

С. П. Королев. Иногда можно и развлечься… На берегу озера Мюгельзее, октябрь 1945 г. С. П. Королев.

Гамбург, 15 октября 1945 г.

Надпись на обороте

На аэродроме. Слева направо: (?), капитан английской армии, Г. А. Тюлин, В. П. Глушко, Ю. А. Победоносцев, А. И. Соколов. На переднем плане (спиной) — переводчик. Крайний справа С. П. Королев. Гамбург, 16 октября 1945 г.

С. П. Королев. Грюневальд, октябрь 1945 г.

Надпись на обороте

С. П. Королев (в центре). Грюневальд, октябрь 1945 г.

С. П. Королев (слева). Грюневальд, октябрь 1945 г.

С. П. Королев. Берлин, ноябрь 1945 г.

Надпись на обороте

С. П. Королев в позе фоторепортера.

Берлин, ноябрь 1945 г.

С. П. Королев. Берлин, 25 ноября 1945 г.

Надпись на обороте

С. П. Королев со своей тетей М. И. Рудомино. Берлин, 25 ноября 1945 г.

С. П. Королев и Г. Л. Тюлин. Берлин, 1945 г. Внизу — они же через двадцать лет. Байконур, 1965 г.

В институте «Рабе». Слева направо: сидят — Н. А. Пилюгин, И. Б. Бровко, А. Г. Мрыкин, В. А. Бакулин, Ю. А. Победоносцев, С. П. Королев, В. С. Будник; стоят — (?), В. И. Харчев, Л. А. Воскресенский, С. Г. Чижиков, В. П. Мишин.

Бляйхероде, вилла Франка, февраль 1946 г.

С. П. Королев и А. Б. Каплун. Германия, 1946 г.

С. П. Королев (крайний слева), И. И. Гвай (крайний справа). Бляйхероде, 1946 г.

Письмо С. П. Королева дочери в Москву. Германия,

17 марта 1946 г.

«17/III. Милая Лялька, рад тебе сообщить, что вопрос о Вашем с Наташкой приезде сюда ко мне принципиально решен. Думаю, что в апреле месяце все оформится, а после майских праздников мы здесь свидимся. Понятно, что это не единичное решение для нас, а многие члены семей моих товарищей также попадут сюда. Разрешили приезд только женам и ребятам.

Одно-единственное мое условие тебе: слушаться меня во всем и всегда здесь, невзирая на, быть может, даже беспечность других. Когда (если вдруг) надо будет уезжать, то Вы беспрекословно уедете. Правда, я очень надеюсь, что до этого не дойдет и что осенью мы вернемся на родину уже все вместе и прямо махнем на теплое море на пару месяцев.

Могу тебе сказать, что я очень жду твоего и Наташкиного приезда, очень и очень Вас жду. Мне кажется, что это будет для тебя хороший отдых. Если Наташка не закончит класс — все равно езжайте. После догонит или здесь в специальной русской школе в Берлине будет доканчивать свою учебу.

И на сей раз, как обычно, у меня очень мало времени, да и обстановка и настроение не располагают к задушевному разговору в этом письме. Но так много хотелось бы тебе сказать теплого и хорошего, мой друг!

Перейдем, как говорится, к деловой части. Мой совет — брать для Наталочки все, что ей нужно здесь для нормальной жизни и учебы. Объемом вещей для нее не стесняйся. Обязательно все учебники и наиболее нужные книги. Для себя возьми минимум (чтобы прожить, пока достанешь, что захочешь): и выходное, и верхнее платье — 1 комплект. Не рассчитывай здесь сразу получить все новое. Захвати побольше денег, жиров, табаку. Мне привези 2–3 пары погон артиллер. и петлиц.

Лично тебе советую:

1) узнай в Наркомздраве места (адреса) и фамилии работников Вашей медкомиссии, работающих здесь. Но я категорически против того, чтобы ты брала на себя какие-то поручения по работе. Ты д.б. здесь совершенно свободной, а дела тебе здесь хватит у нас;

2) советую взять также свои книги и материалы, которые нужны для твоей научной работы. Я надеюсь, что возможность экспериментировать ты здесь сможешь получить с нашей помощью;

3) уезжая, оформи бронь на комнату;

4) если нужна будет помощь, то звони т. Гайдукову или