Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

ехала, наверное, не очень быстро, но удовольствие получала огромное и страшно гордилась собой. Мама, сидя на заднем сиденье, дрожала от волнения, а мы с Фишером радостно и снисходительно посмеивались над ней. К счастью, никаких происшествий во время моего обучения не произошло.

Как правило, по Германии мы ездили двумя машинами — вместе с женой и дочерью генерала А. Ф. Тверецкого. Маршруты разрабатывались нашими мужчинами, которые часто не могли нас сопровождать из-за занятости на работе. Первым путешествием стала поездка 18 мая в Веймар, находившийся в ста десяти километрах от Бляйхероде. Дорога туда, как и практически все дороги в Тюрингии, была с двух сторон обсажена фруктовыми деревьями, в основном белыми черешнями. Фрукты уже начали поспевать, и вдоль дороги тут и там стояли люди, продававшие их ящиками. Мы тоже покупали эти ящики, чтобы самим насладиться и привезти домой отцу, который очень любил черешню. Иногда приходилось видеть, как наши солдаты прямо с машин, на ходу ломали хрупкие ветки с ягодами и потом уже обирали их в кузове. Хорошо, что встречалось это не часто.

Привлекали внимание тщательно возделанные поля и работавшие на них немцы. Они обычно приезжали на велосипедах с прикрепленными сзади низкими четырехколесными грузовыми тележками, а спереди в плетеном стульчике сидел ребенок. Поражало большое количество стриженых овец, множество гусей и уток с выводками, хорошо откормленных лошадей и волов.

По пути в Веймар мы проезжали несколько небольших городов. В Зоннерхаузене, раньше, видимо, уютном и зеленом, большие разрушения наблюдались повсеместно. Разрушена была и центральная часть Эрфурта. Сильное впечатление в этом городе произвел на нас своей архитектурой огромный готический собор с широкой лестницей у входа. Эрфурт буквально утопал в зелени: красивые парки, на улицах под окнами домов — розы, ирисы, пионы.

Веймар — большой симпатичный город, расположенный в живописной горной местности и почти не тронутый войной. Гулять там было очень интересно. Мы побывали в домике Гёте, на кладбище, где похоронены Гёте и Шиллер и где им поставлены красивые памятники. В городе работала русская средняя школа с пансионатом для детей советских военнослужащих и специалистов. Учеников, особенно в старших классах, немного: в восьмом классе всего 17 человек, в девятом — только 8, десятого и вовсе нет. Ребята одеты в темно-синюю школьную форму. У девочек поверх платьев черные фартуки и изящные белые воротнички. Школа занимала большое благоустроенное здание, но испытывала трудности с преподавателями, из-за чего занятия в 1945/46 учебном году начались лишь в декабре и потому заканчивались только 1 июля.

Одной из самых впечатляющих оказалась поездка 19 мая в Нордхаузен. Было воскресенье, и отец смог поехать вместе с нами. В тот день в Тюрингии впервые проводили массовую посадку картофеля на коллективных полях, и мы видели дружно работающих немцев. Запомнилась окруженная деревьями плотина с водохранилищем, откуда снабжался водой Нордхаузен и все прилегающие к нему местечки.

По улицам города прогуливались хорошо одетые мужчины в мягких шляпах с пером или волосяной кисточкой и женщины, шляпы которых имели вид очень замысловатых сооружений. Город находится всего в восемнадцати километрах от Бляйхероде, но, в отличие от него, разрушен на восемьдесят процентов. И это не случайно, так как рядом с ним, в горе Конштайн, скрыт подземный завод «Миттельверк» — «завод посредине». Он и в самом деле находится в средней части Германии и в недрах горного массива, вершина и склоны которого покрыты густым лесом.

С. П. Королев. Германия, 1946 г.

Въезды на завод расположены по обеим сторонам горы и закрыты маскировочными сетями. Через заводские ворота во время войны шли многочисленные железнодорожные составы с оборудованием, материалами и людьми. Эти же составы вывозили замаскированную готовую продукцию. Не только с воздуха, но и в близкой окрестности догадаться о наличии грандиозного подземного комплекса было невозможно. Гора сложена кварцево-калиевой породой. Когда-то здесь добывались калийные соли для удобрения полей и огородов. Завод же был построен в 1942 г., и основная тяжесть строительства легла на советских военнопленных. За время его сооружения и работы здесь погибло более 70 тысяч человек. Длина каждой из четырех пробитых в горе параллельных штолен превышает три километра. Штольни соединены сорока четырьмя поперечными штреками. В штольнях — железнодорожные пути для поездов и асфальтовые дороги для машин. Мы проехали на машине по всей территории завода — обойти ее пешком было немыслимо.

Основная деятельность завода сосредоточивалась на производстве самолетов-снарядов Фау-1 и баллистических ракет А-4, иначе именовавшихся Фау-2 (V-2) — от немецкого слова Vergeltungswaffe, означающего «оружие возмездия». Завод выпускал около тысячи Фау-2 в месяц. Ко времени нашего посещения завод был уже почти полностью демонтирован, но, несмотря на это, поразил нас масштабами своих сооружений, скрытых от людских глаз.

После осмотра подземного завода мы отправились в находившийся поблизости бывший лагерь смерти «Дора». Здесь фашисты содержали строивших завод и работавших там военнопленных. Лагерь располагался у склона живописной горы и состоял из нескольких десятков низких деревянных бараков, тюрьмы, больницы и крематория. Территорию лагеря окружали три ряда колючей проволоки, один из которых находился под электрическим током. Войдя в лагерь через ворота с двумя караульными будками с обеих сторон, мы оказались на выложенной ровными крупными плитами центральной площади. Заключенные называли ее «лобным местом», так как здесь проводились показательные экзекуции и казни за малейшие нарушения дисциплины и по подозрению в саботаже. Площадь окружала шедшая серпантином широкая асфальтированная дорога, что облегчало контроль охраны за передвижением военнопленных. На нескольких участках серпантина находились будки с надписями «хлеб» на разных языках. Там военнопленные получали свой дневной паек.

В бараках, которые всегда были переполнены, сохранился тяжелый запах. Нары располагались сплошными рядами. В одноэтажном здании с маленькими окнами, окруженном кирпичным забором, разместилась тюрьма. Рядом — виселица. В подвале тюрьмы сохранились приспособления для пыток заключенных. Центральная дорожка тюремного двора имела в конце резкий наклон и заканчивалась тупиком, так называемым мешком. Человек, доходивший до края дорожки, получал пулю в затылок и падал на цементный пол тупика, уступая место следующему.

Маленький, почти без окон, низкий и до крайности грязный барак на склоне горы у окраины лагеря представлял собой больницу. Рядом зловеще высился крематорий с тремя печами. Тут же располагалась «операционная», где сохранились анатомические столы и некоторые инструменты, с помощью которых фашистские врачи проводили свои преступные эксперименты на военнопленных. По соседству разместился небольшой музей, где экспонировались вызывающие содрогание изделия из человеческой кожи: дамские сумочки, кошельки, закладки для книг, а также коллекция волос всех цветов, срезанных с живых и с мертвых. В здании крематория нам показали комнату, расписанную в экзотическом стиле, которая предназначалась для отдыха персонала этого «учреждения».