Золотая легенда. Святые жены - Иаков Ворагинский

поражен ее неземной красотой. Несмотря на смерть всех ее соратников, он попытался утешить ее и пообещал, что сделает своей женой. Но она лишь посмеялась над его предложением. Видя, что красавица презирает его, гунн пронзил деву стрелой и тем исполнил ее мученичество. Одна из девиц по имени Кордула была трусовата и потому всю ночь провела на корабле, но утром, движимая силой воли, все-таки вышла и тоже заслужила свой венец, однако не упоминается на общем празднике, ибо страдала не вместе со всеми. Много позже она явилась одной отшельнице, повелев ей, чтобы ее поминали на следующий день после дев.

Все это произошло в 238 году после Рождества Христова. Однако некоторые считают, что описанные события не могли произойти в тот год. В то время, утверждают они, Сицилия не была королевством, как не был королевством и Константинополь, и потому никакие королевы этих стран не могли отправиться вместе с девами. Думается, более правдоподобно, что все это произошло, когда гунны и готы воевали друг с другом, уже много позже правления императора Константина — а именно во времена императора Маркиана (как мы читаем об этом в одной из хроник). Маркиан же правил в 452 году после Рождества Христова[164].

Некий аббат попросил аббатису Кельна дать ему тело одной из дев, которое он обещал поместить в серебряную раку в своей монастырской церкви, но вместо того тело целый год пролежало у него за алтарем в деревянном гробу. И вот однажды ночью, когда аббат читал заутреню с братией, дева в телесном облике восстала из гроба и, низко поклонившись алтарю, к великому удивлению монахов, прошла прямо через середину хора поющих. Аббат подбежал к деревянному гробу, увидел, что тот пуст, после чего отправился туда, откуда взял тело, и действительно обнаружил его там. Он попросил прощения и пообещал, что впредь не будет более столь легкомыслен и закажет по этому случаю особую драгоценную раку. Но тело девы осталось в монастыре.

Один верующий, свято почитавший дев, смертельно заболел и однажды увидел перед собой прекрасную деву, спрашивающую, узнал ли он ее. Он подивился такому чуду и признался, что никак не узнает ее, на что она сказала:

— Я одна из тех дев, которых ты так почитаешь. Мы хотим наградить тебя за твою преданность, и если ради любви к нам и в нашу честь ты повторишь молитву Господню одиннадцать тысяч раз, мы защитим и утешим тебя в твой смертный час!

Дева исчезла, а монах стал исполнять ее повеление со всей возможной поспешностью. Потом он позвал аббата, исповедался ему и тотчас громко попросил всех удалиться, дабы приготовить пространство для святых дев. Аббат спросил, как такое может произойти, и монах подробно рассказал ему о том, что обещала дева. Все оставили его, а когда спустя немного времени вернулись обратно, нашли его уже отошедшим ко Господу.

Святая Паула[165]

Паула принадлежала к высшей римской знати. Святой Иероним описывает ее жизнь следующим образом[166].

Все члены моего тела ныне обратились в язык, и все уменья разума сосредоточены на моей задаче, и все же я не могу достойно рассказать о добродетелях святой обожаемой Паулы. Она была благородна по рождению, но куда более благородна по святости; поначалу могущественна по своему богатству, но затем еще сильнее — по бедности. И я призываю в свидетели Христа и святых ангелов, в особенности же ее собственного Ангела, товарища и защитника этой удивительной женщины, в том, что я говорю не пустые слова, и в том, что готов подтвердить под присягой, что добродетели ее много меньше, чем ее заслуги.

Хочет ли мой читатель знать о святой Пауле вкратце? Так вот она оставила бедняками всех, кто принадлежал ей, но сама осталась гораздо более нищей, чем все они. Как драгоценный камень неоценимой стоимости сверкала она меж другими геммами, и как солнце затеняет свет крошечных звезд, так и она подавляла остальных своей скромностью и делала себя последней средь прочих, чтобы стать величайшей. Чем более она принижала себя, тем выше поднималась Христом. Она была побиваема, но не была побита. Смеясь над славой мирской, она заслужила ту славу, что венчает добродетель, как тени чураясь тех, кто славы ищет, и ища тех, кто ее избегает.

Паула была матерью пятерых детей: Блесиллы, в связи со смертью которой я сочувствовал ей в Риме; Паулины, которая сделала наследником всего своего состояния своего богобоязненного и обожаемого мужа Паммакия, коему я написал небольшую книжицу о ее смерти; Евстохии, дочери, что поныне живет в Святой земле и является драгоценным украшением Церкви; Руфины, чья ранняя кончина так опечалила любящий материнский дух; и сына Токсокия. После Токсокия детей у нее не было, из чего вы можете сделать вывод, что больше брачные обязанности исполнять она не желала. После смерти мужа она оплакивала его столь горько, что чуть не умерла от горя, но затем с таким рвением вернулась к службе Господу, что можно было подумать, будто она желала смерти супруга. Следует ли и говорить о том, что все огромные богатства и сокровища своего великого и славного рода она раздала бедным?

Епископ антиохийский Паулин и епископ другой области Епифаний прибыли в Рим, и Паула была настолько впечатлена их добродетелями, что решила покинуть дом и страну. Что я могу сказать еще? Она спустилась к порту, где собрались проводить ее брат, родственники и друзья, и что гораздо более важно, ее дети, и все они пытались отговорить свою любимую мать от задуманного. Руфина, как раз собиравшаяся выйти замуж, прятала слезы и умоляла мать подождать до ее свадьбы. Но паруса были подняты, и судно, подгоняемое ветром, поплыло в открытое море. Маленький Токсокий стоял на берегу, протянув руки в мольбе.

Паула с сухими глазами смотрела в небеса, ставя любовь свою к Богу выше любви к своим детям.