Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

терроризм. Война, убивающая беззащитных и безоружных мирных жителей, даже волонтеров «Каритас», раздающих гуманитарную помощь. Война, без передышки терзающая мирное население, обрекающая его на голод, порождает тот же бессмысленный ужас.

Из Газы конфликт разросся еще шире, перекинувшись из Палестины в Сирию, Иран, Ливан, умножая количество жертв и беженцев. Счет идет на сотни тысяч. В позорной неспособности международного сообщества и сильнейших держав остановить эту бойню волна ненависти обернулась цунами насилия. Пролитая кровь множит страх и гнев, а с ними – жажду мести, образуя преступную спираль, которая вихрем подпитывает саму себя, вгрызаясь своими клыками в будущее. В городе Тир, в нескольких десятках километров от Бейрута, францисканский монастырь Кустодии[169] Святой Земли стал центром для беженцев любого цвета кожи или вероисповедания. Их набралось столько, что невозможно сосчитать. Прежде чем покинуть монастырь вместе с караваном беженцев, увозя в столицу реликвии и Святые Дары, настоятель Туфик Бу Мерхи во время мессы обратился напрямую к оружию с пронзительной и драматической мольбой: «Дорогая бомба, прошу тебя, оставь нас в покое. Дорогая ракета, не взрывайся, не подчиняйся руке ненависти. Взываю к вам, потому что другие уши закрылись, сердца власть имущих окаменели, жестокость в обращении с людьми распространилась повсюду, так послушайте хоть вы, умоляю. Вас называют умными бомбами, так будьте умнее тех, кто вас использует». Убивать уже некого, добавил он. Семьи стерты с лица земли. У шестилетней Силы не осталось ни отца, ни матери, ни полуторагодовалой сестренки, ни дедушки, ни бабушки, ни дяди с семьей. За день до этой проповеди ракета разрушила девять домов в 50 м от монастыря. Камни посыпались во двор, где находились беженцы. Ужас, крики, плач, страх смешались с кровью раненых.

Я с ними. Я с теми, кого выгнали из дома, с истерзанными семьями, доведенными до отчаяния. С теми, кто вынужден бросить школу и работу и скитаться в поисках укрытия от бомб. С матерями, оплакивающими погибших сыновей и дочерей, и с детьми, которым отказано даже в праве на игру. Я с теми, кто боится поднять глаза к небу, потому что оттуда льется огонь. Все эти люди каждый день в моих мыслях, молитвах, порой в моих слезах.

Перед лицом разрастающегося насилия, пока слезы текут из глаз, уста детей по всему миру повторяют снова и снова крик с картины Мунка: «Хватит!» То же самое кричу и я, повторяя эту молитву в телефонных разговорах с главами государств, в воззваниях к тем, кто несет тяжкое бремя ответственности по управлению народами. «Хватит! Прекратите стрелять, подумайте о детях».

Недавно мне показали рисунок, олицетворяющий всю историю нескончаемого афганского конфликта. На нем изображен силуэт изувеченного ребенка, а вместо лица – пустое место, обведенное пунктиром. Под рисунком надпись: «Если хотите понять, что такое война, приложите сюда фотографию своего ребенка». Это и есть война, ужас, запечатленный не камерами дронов, но сердцами людей в коридорах полевых госпиталей в Кабуле, Тире, в кибуцах и в Газе. Думать обо всех детях как о собственных – вот противоядие от дегуманизации, которая превращает любое справедливое требование на существование в кровавое столкновение ради уничтожения другого.

Никакое спасение невозможно построить на словах и актах мести. Жизнь можно строить только посредством слов и жестов справедливости, не унижающих противника.

Я не раз принимал в Ватикане родственников израильских заложников и жертв из Газы и у всех видел одно и то же стремление к миру, покою и справедливости.

Встречался с отцами двух подростков – израильтянином и палестинцем, потерявшими дочерей на войне: одной было 14, она погибла в результате теракта, другой 10, ее застрелил солдат у школы. Я видел одинаковую боль и единственный выбор: похоронить ненависть, чтобы найти иной путь, который сделает их утрату не напрасной. Эти два отца, прошедшие через одно и то же распятие, стали друзьями, свидетельствующими о том, что другой мир возможен и иного выхода нет.

Для Святой земли может быть только один путь – тот, что намечен соглашениями в Осло в 1993 г., которые так и остались мертвой буквой после убийства премьер-министра Ицхака Рабина израильским экстремистом.

Я вкладываю листок с молитвой в расщелину Стены Плача в Иерусалиме

Это было мудрым решением: четко разграничить два государства и присвоить Иерусалиму особый статус. Любое решение, основанное на мести и жестокости, никогда не приведет к миру – оно будет лишь сеять новые семена ненависти и обиды, из поколения в поколение, в бесконечной цепи насилия.

В июне 2014 г., на втором году моего понтификата, вместе с президентом Израиля Шимоном Пересом, президентом Палестины Махмудом Аббасом и патриархом Варфоломеем мы посадили в Ватиканских садах молодую оливу, взывая о мире на Ближнем Востоке. Незадолго до этого я совершил паломничество на Святую землю. В Иерусалиме я молился у Стены Плача и по традиции вложил в расщелину листок с текстом молитвы «Отче наш», написанной по-испански: Perdona nuestras ofensas, como también nosotros perdonamos a los que nos ofenden… Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим… Каждый из нас должен простить долги ближнему – только так мы освободимся от зла. Потом, по дороге в Вифлеем, я увидел другую стену, ту, что на сотни километров разделяет израильтян и палестинцев. Приведя охрану в некоторое замешательство, я попросил водителя остановиться и погрузился в молитву, приложив лоб к этой преграде в окружении молодых палестинцев. Именно в Вифлееме я выразил желание, чтобы лидеры двух народов встретились для важного исторического диалога и заключения мирного соглашения, предложив Ватикан, мой дом, в качестве места для молитвы.

Вифлеемской мечте исполнилось 10 лет. В июне 2024 г. я решил отметить эту встречу, пригласив в Ватиканские сады весь дипломатический корпус, в том числе послов Израиля и Палестины, а также имама Римской мечети и раввина. Тот саженец уже превратился в дерево высотой более пяти метров, и хотя оружие до сих пор не умолкло и на наших глазах самым жестоким образом убивают множество невинных людей, тысячи палестинцев и израильтян доброй воли не перестают надеяться на приход нового дня. Мы должны продолжать бороться, требовать прекращения огня и строить братские отношения, предвосхищающие рассвет мира, в котором все народы перекуют мечи свои на орала.

Я прикладываю лоб к стене, разделяющей израильтян и палестинцев

Сегодня больше, чем когда-либо, мы должны понимать, что мир нуждается в сердцах, преображенных Божьей любовью, которая растворяет эгоизм и сокрушает предрассудки. Как провозгласил Иоанн Павел II, «нет мира без справедливости, но нет и справедливости без прощения».

Прощение – это не предательство и не слабость, совсем наоборот. Как я сказал