Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

конечно, Пуччини… И все же один пассаж из шедевра Пуччини «Турандот» я считаю полным искажением сути надежды. Надежда – это не «призрак», который «каждую ночь рождается и каждый день умирает», а потому «всегда обманывает», как поется в ответ на первую из трех загадок принцессы. Напротив: надежда не может обманывать, потому что она уже исполнилась (Рим. 5:5)[173].

Надежда никогда не обманывает.

Оптимизм, безусловно, ценное качество, психологическая установка, черта характера, склоняющая нас к благоприятному взгляду на вещи. Но оптимизм может подвести, а надежда – никогда.

Бог не обманывает надежду, потому что не может отречься от Себя Самого.

В пути, говорит апостол Павел, надежда служит нам «шлемом» спасения (1Фес. 5:8)[174], то есть защитой головы от страхов и мыслей. Ведь у надежды, как у любого блага в этом мире, как у любой добродетели, есть свои враги, которые призывают сдаться, отступить, покориться тьме. И часто главные враги находятся не снаружи, а внутри нас. Это горькая, мрачная мысль, которая порой соблазняет любого человека; искушение, настигающее, когда мы меньше всего ожидаем. Древние монахи называли такого рода искушение полуденным демоном, который изнуряет даже жизнь, посвященную служению, подобно солнцу, достигшему наивысшей точки на небосводе. Это ленивый, расслабляющий голос, который обескураживает, опустошает, нашептывает, что все усилия напрасны. На последней стадии – это апатия, акедия[175], которая разъедает жизнь изнутри, пока не оставит от нее пустую оболочку. Надежда – это «шлем», потому что такие состояния нельзя принимать с покорностью, с ними нужно бороться. Как сказал преподобный Мартин Лютер, «даже если бы я знал, что завтра наступит конец света, сегодня я все равно посадил бы дерево». Надежда – высшая ценность, а ее отсутствие – ад на земле. Недаром Данте поместил у врат ада надпись: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

В знаменитом древнегреческом мифе, рассказанном Гесиодом и ставшем метафорой в массовой культуре, Пандора, первая смертная женщина на Земле, открывает сосуд и выпускает в мир бесчисленные беды. Но немногие знают и помнят, чем закончилась эта история. После того как все зло вырвалось на свободу, крошечный дар словно берет над ним реванш. Пандора замечает этот дар последним; греки называли его «элпис»[176], что означает «надежда».

Миф о Пандоре свидетельствует о том, что надежда остается на дне сосуда, а это самое важное для человечества. Говорят, «пока есть жизнь, есть надежда». Но, скорее всего, наоборот: именно надежда поддерживает жизнь, защищает ее, хранит, помогает расти. Если бы люди не взращивали в себе эту добродетель, не опирались на нее, они никогда не вышли бы из пещер и не оставили бы след в истории. Надежда – самое божественное, что может быть в человеческом сердце.

Шарль Пеги́, французский поэт и эссеист начала XX в., посвятил надежде замечательные страницы. Во «Вратах мистерии о второй добродетели» (Le Porche du Mystère de la Deuxième Vertu)[177] он пишет, что Бога не удивляет вера людей, которая является естественным ответом на очевидность всего сияющего в творении. Не удивляет Его и любовь к ближнему, которая, по словам поэта, «приходит сама»: «Чтобы любить ближнего, надо только дать себе волю… Чтобы не любить… надо себя насиловать, мучить, пытать, переламывать. Напрягаться. Причинять себе боль. Перелицовывать себя, выворачивать себя наизнанку»[178]. Что действительно изумляет и трогает Бога, так это надежда людей: «…они видят, как идут дела сегодня, и все-таки надеются, что дела пойдут лучше с завтрашнего утра». Вера, пишет Пеги, «это верная Супруга, любовь – Мать», а надежда – «девочка, немудрящая с виду», которую никто не замечает. И все же именно этой девочке, «немудрящей с виду… дано пронизать все миры», ведя за собой других. Эта малышка, «эта малая надежда… что трепещет под всеми ветрами… не дает упасть другим». Потому что «вера видит то, что есть, а надежда – то, что будет, и милосердие любит то, что есть, а надежда – то, что будет».

Для меня это образ множества крестьян, ремесленников, рабочих, эмигрантов, ищущих лучшего будущего, более достойной жизни для себя и своих близких. Это изборожденные морщинами лица моих дедушек и бабушек, родителей, всех, кто упорно боролся ради детей, несмотря на горечь трудных дней, никогда не теряя надежды.

У одного автора так называемой генуэзской школы, родом из того самого города, откуда отплыл корабль, доставивший моих дедушку и бабушку в Аргентину, есть замечательная песня. Текст песни – своего рода письмо отца к сыну, призывающее мечтать, не унывать и не сдаваться, смотреть на мир шире. В ней есть такая строка: «Едва поднимается море, люди без идей первыми идут ко дну». Это относится и к людям без надежды. Христианская надежда – смиренная и сильная добродетель, которая поддерживает нас и не дает утонуть в бесчисленных трудностях бытия.

Надежда – это якорь. Так изображали ее первые христиане, вынужденные собираться в катакомбах, где и сегодня во многих уголках мира укрываются наши гонимые братья и сестры. В Риме можно полюбоваться великолепными древними изображениями, например в катакомбах святых Домитиллы, Каллиста, Себастьяна. В катакомбах Присциллы, которые тянутся под землей на километры (я с волнением впервые посетил их, уже будучи Папой, в 2019 г.), 76 лет назад, в декабре 1943-го, во время нацистской оккупации, восемь девушек и священник-доминиканец собрались, чтобы дать обет служения. В самую темную ночь XX в. они ухватились за этот якорь, и из их союза надежды родилась и выросла AGESCI (Associazione Guide e Scouts Cattolici Italiani) – Итальянская ассоциация католических гидов и скаутов, ставшая живым опытом для миллионов девочек и мальчиков вчера и сегодня.

Все мы знаем по собственному опыту, что жизненный путь полон как радостей, так и трудностей. Порой мы идем с попутным ветром, а иногда попадаем в штиль или, что еще хуже, в бурю. И тогда мы вынуждены искать опору, чтобы устоять и преодолеть препятствия. А порой мы спотыкаемся. Надежда – это не легкомыслие и не плацебо для легковерных. Надежда дает силы, чтобы жить в настоящем, с мужеством глядя в будущее.

Вспоминаю слова святой Терезы Калькуттской:

Самый прекрасный день? Сегодня.

Самое большое препятствие? Страх.

Самое легкое? Ошибиться.

Самая большая ошибка? Сдаться…

Ошибки неизбежны в человеческом опыте. Если встретите того, кто все знает и понимает, сердечно попрощайтесь с ним и идите своей дорогой. Не следуйте за таким человеком. Потому что любой путь требует открытости к познанию, переосмыслению, переменам, развитию и, конечно, к удивлению. Это касается всех, включая Папу Римского.

Хотя некоторые отнеслись к реорганизации, оздоровлению и переменам в Церкви с недоверием, за годы понтификата меня гораздо чаще поражало другое. Несмотря на различия в темпераментах, я