Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Состав разведгруппы «Рамзай» был показателен и еще в одном отношении: в нее входили представители всех классов и слоев населения, люди восемнадцати различных профессий. Девять десятых из них представляли трудящиеся классы и творческую интеллигенцию, каждый пятый был коммунистом. Так, например, помимо рабочих, людей умственного труда, деятеля крестьянского движения, в группу входили два торговца, один землевладелец и депутат парламента и даже сын японского князя, а также сын павшего от рук реакционеров японского премьер-министра. Каждым восьмым помощником Рихарда Зорге являлась женщина. Большинство его самоотверженных соратников находились в расцвете жизненных сил: в возрасте от 20 до 45 лет. Как видно, эти отважные люди в их героической борьбе были далеки от узколобых предубеждений, а Рихард Зорге, в свою очередь, ни в коей мере не ограничивал всестороннюю готовность к сотрудничеству в общем благородном деле. Поэтому ни состав разведгруппы, ни поставленные перед ней задачи не допускали самоизоляции.

Макс и Анна Кристиансен-Клаузен во время одной из прогулок по улицам Токио в 1938 году.

Доктор Зорге, разумеется, строго соблюдал определенные заповеди: никаких контактов с ячейками находившейся на нелегальном положении Коммунистической партии Японии или с советским посольством в Токио. В случае раскрытия это давало бы врагу повод для новых выпадов против Коммунистической партии Японии или для компрометирования советских дипломатов.

По соображениям безопасности и конспирации, Зорге, лично решавший вопрос о приеме в группу нового члена или оставлении его в качестве добровольного информатора, представлялся не всем своим помощникам. Таким образом, среди них были и такие, кто никогда не знал его лично. Рихард Зорге всеми средствами искал контакты с соратниками по борьбе, разделявшими его убеждения. Он прекрасно понимал, что решение поставленных перед ним сложных задач невозможно без создания определенной базы. При этом он постоянно ощущал личную ответственность за безопасность своих сотрудников. Несмотря на то, что он годами водил за нос японские, германские, китайские и британские тайные службы, бдительность его не ослабевала ни на секунду. Зорге действовал в соответствии с принципом, согласно которому каждая цепь прочна лишь настолько, насколько прочно ее слабейшее звено. В своей же цепи он не мог допустить наличия слабых звеньев. Как показали дальнейшие события, таковых в ней и не существовало.

Не недоверие, а высокая степень осознания своей ответственности, бескомпромиссность также и по отношению и самому себе служили причиной постоянного строжайшего соблюдения Зорге законов конспирации. Из аналогичных соображений каждый сотрудник группы знал о других товарищах лишь необходимый для выполнения своих функций минимум. Доктор Зорге имел непосредственный контакт — разумеется, с соблюдением всех мыслимых мер предосторожности — как правило, только с девятью членами своей разведгруппы. Ими являлись: японцы д-р Ходзуми Одзаки и Иотоку Мияги, югослав Бранко Вукелич, британский подданный немецкого происхождения Гюнтер Штайн, немцы (радисты) Бернхардт (в Иокогаме) и, позднее, Макс Кристиансен-Клаузен (в Токио) и, наконец, Эмма Бернхардт, Анна Кристиансен-Клаузен и Эдит Вукелич. Все члены этого небольшого сплоченного коллектива давно получили закалку в интернациональной классовой борьбе; теперь они объединились в разведгруппе «Рамзай». Из этих разведчиков главным образом двое имели контакт с большим числом остальных сотрудников и постоянных информаторов.

Уже в 19 лет он стал коммунистом: Бранко Вукелич, приехавший в Токио в качестве французского корреспондента.

Следует подчеркнуть, что около сорока процентов членов группы «Рамзай» уже благодаря своей профессии имели особенно полное представление о внешней и внутренней, военной и экономической политике Японии, поскольку восемнадцать процентов из них были журналистами или военными корреспондентами, двенадцать занимали должности различного ранга в бюрократическом государственном аппарате Японии, а десять процентов работали в главном управлении, в научно-исследовательских бюро или в зарубежных представительствах «Южно-Маньчжурской железнодорожной компании».

Главным помощником Зорге из числа японцев стал д-р Ходзуми Одзаки, которого он знал и высоко ценил еще со времени своей работы в Шанхае. Помимо многих отдельных важных сведений он раздобыл для Зорге 53 строжайше засекреченных документа, содержавших анализ специальных политических, экономических и военных проблем Японии, а также ее политическую концепцию в отношении Китая. В интересах разведгруппы «Рамзай» Одзаки на время глубоко внедрился и в аппарат японской секретной службы.[282] Все полученные благодаря этому разведданные также стали его вкладом в общее благородное дело.

Паспорт Бранко Вукелича с его персональными данными и визой на въезд в Японию.

Кем был Одзаки, каким был жизненный путь этого борца за мир, где он черпал силы для выполнения своей тайной миссии, несомненно, стоившей ему огромного нервного напряжения? Он окончил Токийский университет и был принят в штат редакции крупнейшей японской газеты с двухмиллионным тиражом «Асахи симбун». Он специализировался на проблемах Китая, в качестве репортера изъездил всю эту огромную страну и, наконец, в Токио стал советником японского князя Коноэ, трижды занимавшего пост премьер-министра. Эта ответственная должность позволяла Одзаки иметь хорошее представление о большой политике Японии. Позднее он перешел в научно-исследовательское бюро акционерного общества Южно-Маньчжурской железной дороги, в котором кемпейтай держала множество своих агентов; с августа 1939 года он редактировал производственный «Ежемесячный отчет» этого акционерного общества. Одзаки имел как служебные, так и личные контакты с чиновниками различных инстанций государственного аппарата Японии, с государственными деятелями, депутатами парламента страны, с тайными советниками и партийными функционерами, с японской буржуазной прессой. В своих записках он пояснял: «По натуре я общительный человек. Я люблю народ, нахожу общий язык с большинством людей, более того — я стараюсь выказывать дружелюбие по отношению к людям. Поэтому круг моих знакомых не только широк: с большинством из них меня связывают узы самой тесной дружбы. Мои друзья служили источниками получаемой мной информации».[283]

Не приходится сомневаться в том, что этот пролетарский интернационалист, чьи прощальные письма жене и младшей дочери, написанные в застенках и впоследствии опубликованные, навсегда запечатлели образ человека безграничной отзывчивости, с самого начала ясно осознавал масштабы своей политической деятельности. Он видел свой долг в том, чтобы уберечь Советский Союз от нападения извне и удержать Японию, свою родину, от вовлечения в опустошительную войну. В его тюремных записках содержится одно признание: «В процессе моего долголетнего сотрудничества с Зорге в Японии от меня часто требовалось предоставление информации, имеющей непосредственное отношение к оборонным планам Советского Союза. Я знал, что собираемые мной данные необходимы Советскому Союзу. Но это ни в коей мере не отягчало мою совесть, ибо защита Союза Советских Социалистических