Возвращение наследника - Валерия Веденеева

— Нет в обоих случаях, — тем же нейтральным тоном ответил Теаган. — Я начал пересмотр прежних дел, потому что посчитал это своим долгом.

— Это правда, — проговорил я, не став ждать, пока Вингор задаст мне уже привычный вопрос. Вингор благодарно кивнул и замолчал, задумчиво хмурясь.

— Да, — произнес он наконец, — я признаю, что подход да-вира к ведению дел улучшился. Не знаю, будет ли этого достаточно для успешного руководства Церковью, но тот факт, что да-вир способен признавать свои ошибки и меняться, меня радует. Что касается его излишней суровости во время судов… пожалуй, я могу принять идею об использовании преступников во благо человечества. Хотя милосердие тут появляется лишь иногда и в качестве непреднамеренного блага, сам подход весьма разумен.

Вингор выдержал паузу, потом повернулся ко мне и поклонился.

— Благодарю, светлейший посланник, за данную вами возможность рассеять наши сомнения.

Не «мои» — «наши». Вингор произнес это слово уверенно, как человек, имеющий право говорить за других. Уж не был ли именно он главой той фракции магистров, которая выступала против Теагана?

Я склонил голову в ответ.

Вингор сел, сел и Теаган, и в зале воцарилась тишина — словно бы никто не понимал, что теперь следовало делать.

Глава 27

— У кого-нибудь еще есть вопросы? — разбил я молчание.

Присутствующие начали переглядываться, потом с места поднялся один из самых молодых, после Теагана, магистров. Молодых на вид, конечно — я уже понял, что определять их возраст по внешности было делом сомнительным.

— Старший наставник ордена Направляющих, Марций, — представился он. Я склонил голову в ответ, пытаясь вспомнить, что я знал об этом ордене… Ничего не знал. И по названию было не понять, чем именно они занимались.

— Светлейший посланник, — продолжил он, — вы рассказали, что убили павшую богиню…

— Изгнал из нашего мира, — поправил я его. — В том, мертва ли она, я не уверен.

— Хорошо, пусть изгнали… Как именно вам это удалось⁈

Если бы не клятва говорить правду, я бы бросил что-нибудь обтекаемое вроде «Милостью Пресветлой Хеймы». Но пришлось ответить иначе:

— Вам не нужно этого знать.

— Но позвольте! — возмутился Марций. — За всю историю ни разу не случалось, чтобы человек — будь то даже посланник или святой! — мог совладать с павшим божеством. Вы должны рассказать нам — ради будущего! Павших божеств еще много, и, как мы увидели на примере ордена Благих Сестер, опасность от них велика.

— Я должен? — переспросил я. — Полагаете, у вас есть право требовать у меня отчет?

Марций нахмурился. Открыл рот. Мне показалось, что он планировал ответить что-то вроде «Да, конечно». Но, похоже, вовремя опомнился.

— Это необходимо для безопасности Церкви, — сказал он вместо того упрямым тоном.

С одной стороны, в свои слова он верил. С другой, у его настойчивых вопросов была и какая-то иная причина, определить которую я пока не мог.

— Нет, — сказал я коротко.

— Нет? Что нет?

— Я не буду объяснять, как мне удалось избавиться от павшей богини.

Марций ошеломленно заморгал.

— Вы же поклялись говорить правду!

— Но я не клялся отвечать на все вопросы. Впрочем, так и быть, свой отказ я объясню. Как вы сами сказали, магистр Марций, в мире осталось много других павших богов. Мне, возможно, предстоит с кем-то из них столкнуться, и не стоит заранее ослаблять себя рассказом о том, как я добился победы в первый раз.

— То есть вы подозреваете, что, если расскажете детали, они дойдут до ваших будущих противников? И те лучше подготовятся к схватке? — уточнил Марций недоверчиво.

— Именно.

— Вы что же, считаете кого-то из нас предателем⁈

Я развел руками.

— Старший магистр Иринг служила павшему божеству, пусть и не по своей воле. Кто может гарантировать, что ее случай единственный?

На это Марций ничего возразить не смог, хотя, по лицу видно, хотел, и с мрачным видом сел на место.

От других магистров вопросов не последовало.

Я подумал, что на этом заседание завершится, но с места поднялся Теаган.

— Прежде чем мы разойдёмся, я хотел бы вынести на рассмотрение старших магистров ещё один вопрос.

— Может, все же перенесем? — подала голос женщина, которую я не знал. — Право, после сегодняшних волнений нам всем стоит отдохнуть и помолиться.

— Это совсем простой вопрос, старшая наставница Марелла, — пообещал Теаган, — и он связан с божественным посланником. Более того, это его идея.

Хм, что-то я подзабыл, о какой идее речь. Однако Теаган не солгал — значит, и впрямь, моя…

— Тогда конечно, — женщина вздохнула.

— В связи с растущей сложностью угроз духовных и, более того, угроз самому существованию человечества, светлейший посланник предложил забрать Северную Канцелярию из-под власти императора и полностью перевести ее под управление Церкви. Дознаватели Канцелярии отлично натренированы выискивать преступников, нам нужно будет лишь перенаправить их усилия на поиск опасных ересей, сектантов и гнезд Великого Древнего.

А, вот оно что! Действительно, идея была моя.

Но, судя по лицам магистров, своей новизной она их малость шокировала.

— То есть как — забрать у императора? — растерянно вопросил Августус. — Да он же не отдаст!

— Старшим магистрам не стоит утруждать себя заботой о подробностях, — невозмутимо отозвался Теаган. — Вам достаточно проголосовать «за», а я проработаю все необходимые детали.

— Ну уж нет! — со своего места возмутилась Дарисия. — Это слишком опасно и может втянуть нас в открытый конфликт с императором.

— Вы полагаете, что император посмеет воспротивиться воле Церкви из-за такой ерунды? — поинтересовался я.

— Ничего себе ерунда! Северная Канцелярия — один из краеугольных камней императорской власти!

— Ситуация в стране на грани, а у Церкви своих дознавателей мало, — я развел руками. — У императора не будет выбора, кроме как смириться.

Дарисия встала.

— Это так не работает, светлейший посланник. Я восхищаюсь тем, что вы уже сделали, и поддерживаю ваше стремление обезопасить человечество от угроз. Но, ни в коем случае не умаляя ваших заслуг… Боюсь, вы недостаточно опытны, чтобы понимать все сложности баланса религиозной и светской власти.

— При необходимости баланс меняется, — возразил я.

— Это безрассудно. Магистр Августус прав —