Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

– Ляг со мной рядом, так будет теплее. Ты и сам, должно быть, замерз.

Чуть промешкавшись, Ваня забрался к ней под одеяло и опять потрогал лоб. Его рука показалась девушке ледяной.

– Вань… Обними меня. Ужасно холодно.

Он обнял Надю сзади, почувствовав больной жар ее тела. Конечности у девушки были студеными. В молчании, в темноте, он попеременно грел ее руки своими. Там, за дверью, под звездным небом фыркала лошадь, вскрикивали ночные птицы, а Надя в укрытии, а Надя с Ваней. О-о-о, до чего же она недостойна такого, как он!

– Спасибо… Спасибо… – шептала Надежда, засыпая.

Когда она проснулась от удушащего кашля, было совсем светло. Ваня уже развел костер и поставил импровизированный чайник.

– Как ты?

– Очень плохо. Горло и голова… Просто ужасно. И жар…

– Ничего, скоро будем дома.

Позавтракав, они сели на лошадь. Осенний лес вокруг был то желтым, то багряным. Вдоль ручьев поросшие мхом валуны отражали стук копыт, зеленые листья, подхватывая его, тревожно бились в воздухе, боясь раньше отведенного срока сорваться с веток и впасть в небытие. Надя сидела в седле, а Ваня вёл лошадь под узцы. Страшно сидеть первый раз на лошади, но она не сорвется, ей дан второй шанс. Жизнь так коротка и хрупка! И может оборваться… в любой момент. Глупо тратить ее на мнимые страхи, на пустоту, на «не тех»!

Ах, вот она, Оленевка! Это спрятанная промеж сопок маленькая страна… Нет, то не просто деревушка в глуши приморской тайги, которую щедро со всех сторон украсил лес. Вон там желтеет ряд берез, а за ними клен горит багряно, ярко-красно. Вы присмотритесь! Оленевка – бриллиант, оттененный россыпью разноцветных камней! Нет ничего их драгоценнее, до того они радуют сердце. А там, позади, огромная голубая слеза – соленая, животворящая вода с прекрасным именем Океан, где рыба ловится без особого труда. Вань, давай навсегда уплывем с тобой туда…

От долгого пребывания на стылой предоктябрьской земле и ночном холоде Надя разболелась не на шутку. К прелестям простуды добавилось воспаление почек, а сил хватало только на то, чтобы дотянуться до тумбочки с таблетками. А ведь у нее маленькая дочь, которая два дня провела без матери, с чужими людьми, и теперь не отходила от нее ни на шаг.

О, как все бежали к ним, радовались, причитали, увидев, что Надя с Ваней въехали в поселок! Несколько женщин даже расплакались от счастья. Нашлась их фельдшер, что позавчера заблудилась в лесу!

Девушку повели в дом, чтобы помочь, накормить, а Ваня, ее спаситель, остался за калиткой, машинально гладя лошадиную морду, придерживая коня под уздечку… Надя оглянулась с крыльца – Ваня смотрит на нее: тревожно, обеспокоенно, словно отрывает от себя с болью. И девушка вдруг поняла, что тоже не хочет с ним расставаться, что с ним так спокойно, так правильно! Уже потом, засыпая под тиканье старых часов, Надя все еще чувствовала Ванину руку, что той ночью пыталась попеременно согреть ее задубевшие пальцы в лесной сторожке глухого леса. Одеяло пахло мхом, и они были друг у друга… совсем рядом. Они не чужие, нет. Дыхание Вани на Надиной шее… И порывы его души. Момент, длиною в ночь, что навсегда впечатывается под кожу.

В полубреду Наде снилось предрассветное небо – темно-фиолетовая, холодная шаль над пышными кронами кедров. Надежда опять там, дрожит, зарытая в палую листву! Чьи-то осторожные шаги… Кто-то мордой разгребает над нею листья… Глаза! Желтые, безжалостные, тигриные! Она добыча, она мясо. Клыки блеснули, зверь зарокотал, и Надя даже почувствовала доносящуюся из его чрева вонь. Но как же Ваня? Разве он не спас ее? Ведь он держал ее в своих руках, прижимал к себе всю ночь! Неужели сон… неужели она все еще одна в диких зарослях тайги?.. Надя пошарила позади себя рукой – зашелестели сухие листья. Она была одна, а тигр рявкнул и бросился в атаку.

– Ваня!.. Ваня!.. – отчаянно взвизгнула Надя и проснулась в холодном поту.

Нет, это сон. Вот окно незашторенное, а за ним слепая ночь, вот Маруся на соседней кровати, значит, не в лесу Надя, значит, Ваня и правда спас ее. Было страшно опять засыпать, но и шевелиться не было сил. Все болело: горло, голова, тянуло почки и щемило в груди. Ах, если бы Ваня был сейчас здесь! С ним не страшно, с ним, как за мягкой, но надежной стеной.

На второй день Маруся заскучала и согласилась пойти в детский сад. Ее отвела соседка, а воспитатель пообещала привести прямо домой.

* * *

Антонина с насмешливым интересом наблюдала за Ваней, который как бы невзначай уже в пятый раз за утро прохаживался мимо их дома.

– Ну, чего бродишь? Заходи уж, коли пришел! Второй день трешься под забором.

– Как она?

Антонина выпустила дым, не сводя глаз с воздыхателя. «А что, тоже ничего юнец. Матвей, конечно, красавец писаный, зато у этого вся душа в глазах… Теплый он. Фигура хорошая, стройная. И волосы в таком виде, чуть отросшие, каштановые, Ваньке идут. Терпеть не могу, когда у мужиков на голове куцый ежик!»

– Лежит, бедолага. Не знаю, ела ли она сегодня, не успела спросить. Пошли!

– А вдруг я не вовремя…

Антонина проигнорировала его.

– Наа-а-дь! Живая ты? – Тоня прошла в открытую дверь, а Ваня в смущении остановился на пороге. – Оо, лежишь. М-да. Ела че? Только чай пила? Не густо. Я тебе сейчас манной каши принесу, малому варила, но осталось там. Мы с Колькой ее терпеть не можем, а тебе полезно. – Совсем забыв о Ване, соседка повернулась к выходу и даже испугалась, натолкнувшись на парня взглядом, – Ой! Ведь к тебе пришли! Ваня Белозеров – принц на бело-рыжем коне! Ха-ха-ха! – Антонина, довольная собственным чувством юмора, втолкнула Ваню на кухню и, хрипло посмеиваясь, удалилась к себе.

– Привет.

Он присел на стул, стоящий напротив кровати. Надя выглядела очень плохо: бледная, под воспаленными глазами синие круги и погасший, измученный взгляд. Она разнервничалась и отчаянно поправляла прическу.

– Я так ужасно выгляжу… Волосы грязные. Стыдно.

– Тебе не лучше?

– Пока нет.

– Холодно у вас. Печь не топишь?

– Я… Никогда не пробовала. В квартире до этого жила. Да и сил, если честно, нет.

Ваня кивнул и обвел глазами комнату.

– И сыро здесь. Это плохо. Температуришь?

– Пока да. Сбиваю.

– Кошмары снятся? – спросил он так сочувственно, словно точно знал ответ.

Столько тепла было в Ваниных светло-карих глазах, что Наде захотелось плакать.

– Я из-за них спать боюсь. Каждый раз – темный лес, тигры, медведи и… – Надя опустила