Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Надя порывисто подбежала к окну.

– Отсюда не видно, Джульетта! – засмеялась Ксения. – Какие страсти, с ума сойти!

Надя смущенно повернулась к подруге и обхватила себя руками.

– Мы просто договорились с ним съездить на мыс Гамова, я никогда там не была. В три часа. Но сейчас только два…

Ксения, по-доброму издеваясь, покачала головой и зацокала языком.

– Ну, так иди! Прикрою тебя, если что. Негоже, чтобы Ромео столько ждал!

Надя подошла к зеркалу, поправила волосы и, достав помаду, стала наносить ее осторожными мазками.

– Зря ты так, Ксень. Он другую до сих пор любит. Я фотографии видела – красивая, стройная, знаешь, как с обложки.

– Он тебе лично сказал, что любит?

– Я это поняла по его глазам.

– Ой, ну вас! Довяжу-ка я лучше носки, вы мне своими любовями сбили весь рабочий настрой.

Надя взяла сумку и взволнованно вздохнула – вид в зеркале после болезни ее не радовал. Она шагнула за порог.

– На-а-адь… – окликнула ее Ксения загадочным голосом. – А ведь это Ваня подарил тебе эдельвейсы. Летом еще, помнишь?

– Н… – Надя хотела уверенно ответить «нет» и запнулась, – почему ты так думаешь?

– Кто ж еще? Только он у нас по всем сопкам за оленями скачет. А такие цветы лишь на склонах растут, в глуши.

Сидя в отцовской красной Ниве, Ваня читал и заметил Надю, только когда она отрыла дверь.

– Решил пораньше?

– Да… Не хотел больше находиться дома.

– Что-то случилось?

– Н… нет, – неуверенно протянул Ваня, – нет, все в порядке. Просто так.

Но Надя почему-то сразу подумала, что смятение Вани как-то связано с Матвеем. Парень завел мотор, и они тронулись в путь.

Когда-то глубокой ночью Надя ездила по этой дороге на вызов в Рисовую Падь. Село Витязь было дальше, а за ним только безлюдный полуостров.

По охлажденному океану скользило высокое октябрьское солнце, а на пляжах привольно хозяйничали бакланы. Ни единой палатки с туристами, ни души. Сезон прошел, и в этой золотой, самой сказочной приморской поре глубже всего ощущались взаимосвязи: будь то море и могильные, вечнозеленые сосны на одиноких маленьких островках, ухабистая дорога и яркие краски опавшей листвы, грудящиеся у обочин, блики неба в каштановом омуте Ваниных волос и серо-зеленая, мягкая покорность Надиных глаз.

После Витязя начался простор. Они подъехали к маяку. По обыкновению, туда никого не пускали, но Ваня был знаком со смотрителем. С высокой башни океан казался особенно бескрайним.

– Каким ты видишь свое будущее, Вань?

– Я?

Ваня оторвался от волн и задумчиво потер ржавчину на оконной решетке.

– Я знаю лишь, что не хочу покидать эти места. Может, ты замечала – через дорогу от восточного пляжа стоит парочка ветхих домов. Один из них, с проваленной крышей, принадлежал еще моему прадеду. Дом сильно пострадал во время одного из тайфунов… Я хотел бы построить на его месте новый. Там большой участок, он немного уходит под гору. Было бы здорово поставить на нем домики для туристов.

– В смысле сдавать их на лето?

– Ну, да. Знаю, у нас никто таким не занимается, но мне кажется это хорошей идеей.

– Здорово.

– Да… Заведем немецкую овчарку, детишек родим… В смысле, я и моя будущая жена. Родим, – запнулся Ваня и смущенно взглянул на Надю. – В общем, тихая и размеренная жизнь. Буду рыбу ловить, крабов. Как-то так.

– А заповедник?

– Посмотрим. А что насчет тебя? Какие планы?

– Отработать положенные три года, а там… Не думала, – улыбнулась Надя.

– Тебе нравится здесь?

В светло-карих Ваниных глазах словно в ожидании дрожало отраженное море. Надя с трудом оторвалась от его лица.

– Нравится, Вань. Очень.

Шум воды за мутными решетчатыми стеклами. Две души, замершие совсем рядом. Нет никого на этом полуострове. Никого, кроме них. И мир… Кто он? Что он? И зачем? Для чего? Если им так и не будет позволено слиться.

– Поехали в бухту, – сказал Ваня, и они покинули увитую паутиной башню маяка.

Дорога к бухте была отвратительной – сплошные камни и размытые глубокие трещины. Зато потом, со смотровой площадки, Надя с трепетом ощутила, как тихий, безмятежный океан буквально ласкается к порыжевшим сопкам: словно сиамский кот после сладкой спячки под хозяйской твердой рукой. А там, внизу, поросший соснами и скалистый, сиротливо жмется к берегу остров Томящегося Сердца.

– Почему его так назвали?

– В дальней от нас части острова есть ложбинка, природная ванна, а в ней лежит валун. Когда океан штормит и о камень плещется вода, то раздается звук, напоминающий стук сердца.

– Как романтично.

– Ну что, давай спустимся вниз?

Они сошли к каменистому берегу и кристально чистой воде, а также к морским ежам, и пугливым крабам, и близкому к закату солнцу на фоне чуть подернутого розовым неба.

– Давай перекусим? Я испекла пирог с грушами. Любишь?

– Больше всего на свете, – улыбнулся Ваня. – А я захватил чай в термосе, правда, забыл стаканы, еще бутерброды и вот… Сушеный гребешок с кальмаром – сам делал.

– Королевский ужин!

По заповедным уголкам золотыми туфельками чуть слышно постукивала осень и скромно рассыпала по глади океана серебристую, прохладную лазурь. Молодые люди пили чай из одного термоса. Ваня касался губами тех мест, где отпечаталась ее помада. Случайно ли? Надя не могла понять, но ей это нравилось.

– Я тебя так и не поблагодарила за цветы.

Ваня перестал пить чай.

– Летом, – уточнила Надя.

Ваня виновато улыбнулся:

– Мне показалось, что эдельвейсы тебе к лицу.

– Они были прекрасны, – выдохнула Надя и почувствовала, как в груди расползается жар.

Пора домой. Бухта Витязя переливалась в нежно-розовом закате и отражалась в окнах усталых домов.

– А там что за строение? Похоже на замок.

Надя показала на развалины за домами.

– Так и есть. Это замок Янковского. Он заброшен еще с двадцатых годов.

– Посмотрим?

Ваня вспомнил свой недавний эротический сон. Но в жизни все не так, как в сладостных грезах.

– Давай.

Оголенные руины замка серели под вечерним небом. Внутри все поросло травой. Они бродили между стен и заглядывали в перламутровую высь небес. В полуразрушенном коридоре девушка прислонилась к одной из построек. Ваня остался стоять напротив.

– Мне хорошо с тобой, – сказала Надя и удивилась собственной смелости.

Она старалась вжаться как можно глубже в стену. Ваня сделал к ней шаг. Его глаза блестели щемящей тоской, словно ничего нельзя поделать, словно они не имеют права…

– И мне с тобой. Очень.

Прямые, русые волосы Нади рассыпались по щеке. Неуверенной рукой Ваня заправил непослушную прядь девушке за ухо, провел ладонью по плавному овалу лица. Дикий виноград вплетался в