Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

У Вани вновь сжались кулаки. С твердыми намерениями он шагнул к брату.

– Не думал я, что ты станешь таким подонком.

Матвей, скалясь, тоже сделал шаг к нему навстречу. Они стояли почти впритык.

– Что, разочарован во мне? Зато я в тебе – нет. Так и знал, что ты выкинешь что-то подобное. По-настоящему втюриться в бабу с хвостом – это так по-твоему, по-оленьему. Хоть у Маринки мозгов хватило вовремя променять такую тряпку на кого получше…

– Заткнись.

– Да кому ты нужен, неудачник? И эта курица, – он презрительно кивнул на Надю, – кроме тебя, кому она такая нужна?..

Надя видела, как Ваня замахнулся, как согнулся Матвей, а потом они кубарем покатились по полу.

– Ваня, не надо! Остановитесь! – визжала Надя, но ее никто не слышал.

С хрустом полетели стулья, двинулись со своих мест кровати и кресла… Маруся истерично заплакала. Наде оставалось одно – звать на помощь.

Антонина убрала с дороги Надю и генеральским шагом прошествовала в комнату. Ее муж не отставал ни на шаг.

– А ну-ка расцепились, щенки!

Женщина бесстрашно схватила за грудки Матвея и откинула к стене. Он с обезумевшими от адреналина глазами и разбитым ртом замахнулся на Антонину, за что тут же мощно получил отрезвляющий удар под дых.

– На меня? Руку? Закопаю! – до глубины души оскорбилась Тоня.

Коля, ее муж, сдерживал вставшего с пола Ваню.

– Хлопцы, вы что натворили? Все морды друг другу расквасили и табуреты, вон, переломали, – моргал заспанными глазами Коля и, судя по выражению физиономии, табуреты ему было жальче.

Матвей в последний раз обменялся с братом свирепыми взглядами и покинул Надин дом.

– М-да! – сказала Антонина. – Ну, а с этим что будем делать?

Она кивнула на Ваню.

– Этот останется со мной. – Надя обняла еще не пришедшего в себя Ивана. – Спасибо, Тонь. Ты лучшая.

Антонина кокетливо обратилась к мужу:

– Слышал, Николай? Лучшая!

– Угу. Знаю, – хмыкнул Коля.

– Ладно, не шалите тут!

Наконец, молодые люди остались одни. Надя приложила лед к Ваниному глазу, обработала кровившую скулу и разбитые кулаки. После выпили чай. Говорили ни о чем, пытаясь прийти в себя. К тому же, Маруська вертелась рядом и лезла на колени к Ване.

– Пойду я, Надь. Вы, наверное, хотите спать.

– Нет! Нет, Вань… – она взяла его израненную руку и поднесла уцелевшим местом к губам. – Я больше никуда тебя не отпущу.

Надя потянулась и нежно-нежно его поцеловала. Вдруг Маруся, которая до этого увлеченно топила в чае печенье, захлопала в ладоши:

– Еще!

Влюбленные рассмеялись.

Уложив ребенка, Надя нырнула к Ване под одеяло. Его губы… зажигали звезды на погасшем небосводе. Сон ли это, Вань? Разве может реальная жизнь дарить такое счастье? Нет, не надо больше стесняться. Надя замирала от предвкушения.

– Возьми меня, Вань…

– Я люблю тебя, Надя, я так люблю тебя, – шептал Иван.

Нектар. Эдельвейсы. Его теплые руки в землянке до самой зари. Шелест опавшей листвы в золоте осеннего леса. Пушистые кроны сосен в вышине голубых небес. Их лодка, затерявшаяся в лазури океанских волн… Плеск воды и рыжее солнце в щемящем душу закате. Что еще нужно? Кто еще нужен? Ах, Ваня, это наш с тобой самый реальный, самый заслуженный рай.

Утром их разбудил настойчивый стук в дверь. Должно быть, Антонина пришла проведать… Надя накинула халат и с торчащими во все стороны волосами подошла к двери. Это был Ванин отец.

– Послушай, Надя… Мне так гадко. Матвей, хоть он мне и сын… Не верь ему. Ты хорошая девушка. Не выходи за него. Не надо. Присмотрелась бы ты к Ване. Знаешь, у него золотое сердце. И муж из него будет, что надо. И главное, любит он тебя, понимаешь?..

– Спасибо, пап.

Ваня улыбался, облокотившись о дверной косяк спальни. Надя прыснула от выражения, которое приняло вытянувшееся лицо Михаила.

– Это… Как же… Я чего-то не знаю? И, сын, что с твоим лицом? – прокряхтел изумленный мужчина, и молодые поспешили ввести его в курс дела.

Всю зиму дули сильные ветра, холод прикрывался скудным снегом… А потом, по весне, не замечая мороси и не смотря на низкие серые тучи, Ваня и Надя отпраздновали скромную свадьбу.

* * *

– Вань, доски привезли, куда их?

– Пусть там, у забора выгрузят.

– Хорошо. Не устал? Может, перекусите?

– Все в порядке. Еще поработаем.

Строительство дома на месте старого участка Ваниного прадеда шло полным ходом. Молодой человек трудился вместе с отцом и Геннадием, мужем медсестры Ксении, который был признанным в поселке мастером на все руки. Надя сияющими глазами смотрела на возведенные стены. У них будет туалет прямо в доме! Боже, вот это счастье!

– Пс-с! Надюха!

Надя оглянулась – ее манила чем-то взволнованная Антонина.

– Слушай, проверь меня, а? Я завтра экзамены сдаю…

– Неужели?!

– Ага. В педучилище поступаю.

Тоня гордо задрала голову, приготовившись дать отпор, если Надя вдруг будет ее высмеивать.

– Да ты что! Вау! Я так рада! Убедила я-таки тебя, да?!

– И не говори! Как заноза в одном месте. А ведь и правда, че? Жизнь одна! Малой с сентября в сад идет, бабка у нас есть на подхвате. Да это мой последний шанс исполнить мечту! У меня в классе все четко будет, ты же знаешь. И Колька только рад.

– Не сомневаюсь! На заочное?

– Да.

– Ты поступишь! Я уверена!

Надя задала ей несколько вопросов из списка, и Антонина, как школьница-пионерка, отчеканила ей все ответы. Потом Надя долго смотрела на ее удаляющуюся крепкую, покатую спину и искреннее радовалась за подругу. А для Вани у нее тоже имелась в запасе маленькая, желанная радость…

Зеленый барбарис на полуострове был затенен густыми кронами сосен. Они оба давно хотели выбраться сюда, побыть наедине. Вода плескалась о крупные прибрежные камни. Казалось, океан наступал на них, грозился смыть, а потом в последний момент смеялся, крича: «Да шучу я!» – и разбивался о серые валуны породистых скал.

Надя вдыхала яркий запах могильных сосен, руки Вани обвивали ее живот.

– Моя мама написала. В августе приедет к нам в гости. Готовься услышать, какая я никудышная дочь…

– Глупости. Я с порога заявлю ей, что ты самая лучшая на свете, а если она будет не согласна, вообще не пущу в дом.

– Вань…

Надя повернулась к нему. Зеленые глаза сияли счастьем.

– Есть и радостная новость… У нас будет малыш. Уже восемь недель.

Ваня подхватил ее на руки, закружил… И весь мир остановился, замер, пока Ваня ее целовал.

Эпилог