Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

чувств к девочке она не испытывала. Ошибка юности эта Агатка, причем очень дорогая ошибка, за которую ей теперь годами расплачиваться, ведь хоть живет она с бабушкой, но деньги все равно сосет – мать не стесняется намекнуть, что Агатке то одежда нужна, то сапожки, потому что пенсии им с дедом на двоих едва хватает, а то, что Аньке самой много чего надо, что она еще молода и хочет быть красивой, как всегда, никого не волнует.

– Платьюшек всяких и шортиков нам отдали на лето, а вот ни сандаликов, ни кроссовочек нету, – говорила Ирина Анатольевна и заплетала вертлявой Агатке хвостик, собирала непослушные медные кудряшки под резинку. – Ты, кстати, тоже была в детстве кучерявая, пока перед первым классом не подстригли тебя в парикмахерской, видно, рука у мастера была тяжелая.

– Лучше бы волосы другим цветом стали, – буркнула Анька, – всю жизнь с этой ржавчиной мучаюсь.

– Да это самый красивый цвет! Яркий, задорный! Агатка, правда, у вас с мамой самые красивые волосики?

– Нет. Меня мальчики дразнят.

– Это сейчас дразнят, а потом бегать за тобой начнут.

– Не надо за мной бегать! Я уже и так устала от них убегать!

Ирина Анатольевна и Анька засмеялись. Стали есть куличи, потом дед принес выловленных в родном Азовском море бычков и тарань. Они были в вяленом виде. Взрослые запивали рыбу пивом, Агатка хлестала «Буратино» и дважды облилась.

– Ну какая же ты у нас вертушка! – ласково журила ее бабушка, а мать выказала строгость:

– По попе надо давать, совсем она у вас неуправляемая стала. Девочки должны быть спокойнее!

– Себе дай! – посоветовала ей бабушка и чмокнула внучку в конопатую щеку. – Ночевать будешь?

– Да, наверно, останусь, добираться вечером неудобно.

– Мама, а твой гоблин не придет за нами ночью?

– Какой еще гоблин? – Анька подозрительно зыркнула на мать.

Ирина Анатольевна вспыхнула, а Агатка с детской непосредственностью продолжила выдавать:

– Ну, которого Толиком зовут, зеленый такой. Он же тебя украл!

– Почему гоблин?! Кто тебе сказал, что он гоблин?! – заверещала оскорбленная Анька. – Мама! Как ты можешь!

– А что мне еще говорить ребенку, умная ты наша? Что ты по своей воле? Того? Сбагрила?

Дочь разозлилась на мать, насупилась. Спать Анька легла в зале на диване, через полчаса к ней прискакала Агатка и нырнула под одеяло.

Окно забыли зашторить и стену, у которой стоял диван, освещал дворовой фонарь. Там, над их головами, висел изученный Агаткой вдоль и поперек гобелен с изображением Аляски. Агатка обстоятельно рассказала матери о жизни тех двух золотоискателей, как им тяжело зимой в лесу, как приходится бороться с волками, как одному из них в схватке отгрызли руку…

– С чего ты взяла, что отгрызли?

– Мне дедушка сказал. Смотри, у него рукав пустой болтается.

– И вовсе не пустой, просто пальцев не видно!

– Потому что отгрызли! Какие же они золотоискатели без увечий? Они должны вернуться домой с полными карманами золота, калеками, изгрызенными и в шрамах, иначе в их геройства никто не поверит, все сочтут их за лгунов и воришек! Скажут, украли вы золото, у честного человека украли, хватит врать!

– У честных людей много золота не бывает.

– А что у них есть?

– Не знаю… Ничего толком нет. Вот видишь, у меня ничего нет, сколько ни старайся, все без толку.

– Значит, ты честная?

– Выходит, что да.

– А баба с дедом?

– О! Ну эти вообще первые праведники. Все, давай уже спать, мне вставать рано, на работу надо еще ехать из этой дыры.

– Нет, нет, подожди, мамочка! Раз ты честная, я должна спросить…

– Быстрей давай, – зевнула Анька.

Агатка привстала с подушки и села напротив матери. Голубые глазки блеснули в темноте, она набрала побольше воздуху:

– Ты же меня любишь, правда? Не можешь не любить, ведь я твоя дочка. И тебе наверняка постоянно меня не хватает, потому что у мамы и ребенка такая связь есть… неуловимая, но прочная.

Анька подавилась очередным зевком и хотела было что-то сказать в оправдание, но поток Агаткиных изречений остановить непросто. Девочка, захлебываясь чувствами, разъясняла матери значение их связи:

– Как у нашей кошки с котятами! Попробуй отними у нее котенка, она же будет по всему двору бегать, мяукать и искать его, изведется вся. Так и ты, наверное, мамочка, страдаешь без меня с этим гоблином Толиком…

Анька возмущенно клацнула языком. Вот мать! Надо ей еще раз выговорить!

– Агатка, он просто Толик. Дядя Толик, без гоблина, ладно?

– Но ты не должна с ним страдать! Мы же можем быть вместе, мама! Ты и я! Я тебя так люблю, так скучаю! Давай не будем расставаться, пожалуйста, возьми меня с собой, я буду тебе помогать, я кур умею кормить и собирать яйца, я постель заправляю, и знаешь что, знаешь?! Совсем забыла сказать! Я уже умею читать! Меня дедушка научил!

Тут Агатка зажгла ночник и пулей, не успела Анька моргнуть и глазом, приволокла в постель детскую книжку.

– «Цыпленок был маленький, во-о-от такой. И была у него мама, а мама была вот такая…» Видишь, видишь, какая славная курица! «Мама его очень любила…»

– Умница, Агата, давай спать.

– Ладно, но ты только посмотри, как он жмется к маме под крылышко! Вот так, смотри, мам!

И Агата поднырнула под руку матери, прижалась, зажмурилась, ощутила запах и тепло ее тела и даже примлела, до того было хорошо. Анька тяжело вздохнула.

– Мамочка, давай мы больше никогда не будем расставаться, всегда будем вдвоем, это же так просто… Так и в природе кругом, цыплятки с курочками, котята с кошками… И всем хорошо.

Анька напряглась и перестала машинально поглаживать плечико Агаты.

– Я не могу, Агатка. Пойми меня правильно, дочь… Мне нужно личную жизнь устраивать, с жильем вопрос решать, и Толик еще этот ненадежный, с ним путевой каши не сваришь. Куда мне тебя еще? Я сама была ребенком, когда ты родилась. Да и сейчас не особо выросла. Так что живи лучше с бабушкой, а я, может, когда-нибудь, если все устроится…

Агатка промокнула наволочкой выступившие слезы, повертелась немного и начала засыпать, ведь так хорошо рядом с любимой мамой.

– Мамочка.

– А?

– У тебя все получится, у тебя все будет, что захочешь. Ты же такая смелая – перебила в Африке всех крокодилов. Я так горжусь тобой, мамочка, – промурлыкала Агатка и подвинулась еще ближе к ее теплому телу.

– Каких крокодилов? – непонимающе хлопнула в темноте глазами Анька, но Агатка уже начала мирно сопеть.

* * *

– Дедушка! Дедушка!

Иван Егорыч оторвал взгляд от поплавка. Не почудился ли голос внучки в шуме