Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

— Спасите! Помогите! — орал я что было силы. — Скалих! Он здесь!

Ворота тут же начали закрываться. Успел. Влетел в щель боком, поскользнулся на земле и едва устоял.

Створки захлопнулись за мной. Грохот деревянного бруса. Потом удар снаружи: глухой и мощный. Столбы дрогнули. Нить паутины хлестнула по дереву, слышно было даже здесь.

Смотрел на ворота и держал давление, что ударило мне в зерно. Перевёл взгляд на стражников. А они даже не напряглись. Удары за воротами продолжались, но всё их внимание было сосредоточено на мне.

Меня тут же схватили за запястье. Хрустнули кости. Я дёрнулся, зашипев сквозь стиснутые зубы от резкой боли, и инстинктивно попытался вырвать руку, но хватка стражника была железной.

Третий с копьём встал напротив. Молодой, лет двадцати, лицо злое.

— Ты кто такой, сопляк? — спросил он.

— Рейланд. — Воздуха не хватало, поэтому хватал его ртом и говорил сбивчиво. — Из другой деревни… Около безопасных руин… Охотился… Тварь пошла следом… Убежал к вам.

Стражник скосил глаза на напарника. Потом обратно.

— Из другой деревни?

— Да, — кивнул.

— Небось, выгнали оборванца. А он решил, что к нам приблудой… — хмыкнул тот, что меня держал.

— Что? — я не понял.

Снова удар в ворота. Почему они не боятся? Почему они не зовут деревню и остальных охотников? Мне сжали руку, так что я скривил лицо.

— Врёшь? — спросил у меня стражник.

— Нет! — выдохнул громко. — Я говорю правду!

— Ну-ка, пошли, — меня потащили.

Толкнули в спину. Я последовал за тем, кто меня вёл. Не сопротивлялся, только успевал ставить ноги, чтобы не волочиться. Бросил взгляд ещё раз на ворота. Скалих был за ними, и, кроме меня, это, похоже, никого не волновало.

Проходили мимо местных. Я смотрел, не подолгу, а мельком, чтобы понять, что тут творится. Не увидел страха или паники. Деревня жила своей обычной жизнью.

Женщина у дома повернулась и посмотрела на меня. На лице не было испуга, скорее, просто любопытство. Мужик у поленницы отвлёкся от работы, взглянул и вернулся к своему. Трое мальчишек у стены пялились открыто, один толкнул другого, что-то шепнул.

В какой-то момент я даже перестал замечать боль от того, что мне сжимали руку. В голове не укладывалось. В деревне у нас три месяца изоляции, даже когда скалих ушёл. Здесь паук снаружи и никто не дрожит.

Перевёл взгляд и заметил дома. Они были крепкие, без гнилых брёвен, и щелей в палец. Кровля нигде не просела. Забор у одного из дворов свежий, смолой пахнет. И камни, они тут почти у каждого дома.

Увидел группу парней в возрасте от десяти лет. Они тренировались с копьями и луками. Какой-то мужик им показывал, как держать оружие и использовать его. Чуть дальше женщины сидели с девушками и что-то шили.

Свернули в узкий проход. Две совсем маленькие девочки несли корзину с зерном и разговаривали. Ну, у детей-то должны же быть хоть какие-то признаки опасности, что зверь уровня Ростка рядом. Нет, они просто болтали и смеялись.

Меня подвели к строению. Замок щёлкнул, упал на песок. Втолкнули в амбар. Дверь закрылась. Засов лёг снаружи, а потом и замок закрылся.

Стоял в темноте. Дышал. Запах соломы, сухого дерева, старого мяса. Свет шёл через щели в досках, достаточно, чтобы видеть.

Сел на солому. Спиной к стене, лицом к двери.

Первой пришла мысль: если будут убивать, как защищаться? Только если голыми руками. Не подходит. Вскочил и искал себе оружие, ещё и винил за то, что оставил своё. Опустился и пытался оторвать доску от пола.

Остановился. Нет. Думать по порядку. Выдохнул. Давление на зерно исчезло, начал созерцать и впитывать энергию неба. Мышцы расслаблялись одна за другой, пока не успокоился полностью.

Хотели бы убить… сделали бы это около ворот. Конечно, это не исключает, что прикончат чуть позже. Главное — я ушёл от скалиха и выжил. Маленькая, но победа. В голове снова прозвучали слова Харека, что нас тут не любят, но интересовало меня другое.

Почему они не боятся?

Их деревня стоит ближе к дальним руинам, чем наша. Скалих живёт рядом. Они просто закрыли ворота. Не кричали. Не молились. Никто не пятился, не жался к стенам, как у нас. Женщина с корзиной. Дети у забора. Мужик с дровами. Как будто паук снаружи… просто ещё один зверь, который пришёл и уйдёт.

А ещё люди выглядели сытыми. Округлые лица, не впавшие щёки. Ближе к руинам. Хуже положение. Но лучше живут. Как? Ответа я не знал и не смог найти. Поэтому пустил мысль дальше.

Моё оружие лежит у камней рядом с воротами. Один мешок, лук, колчан, копьё и нож. Если они выйдут после рассвета, кто-нибудь да найдёт. Подберут и не отдадут. Чужое на чужой земле — значит ничьё.

Спина стала холоднее. Упал на солому и закрыл глаза.

Вспомнил того охотника. Два года назад он потерял копьё, когда вышел в руины один. Оставил в камнях или утонуло в реке — говорили по-разному. Факт один: вернулся без копья и без добычи. Так Тарим поставил его обратно на камни на полгода. Сказал: охотник без оружия не охотник, особенно тот, что теряет своё оружие. Тот мужик в итоге получил назад своё место. Потому что был своим, из тех, кто давно охотился.

Я не был своим. Для Тарима — пустой. Шалх. Сын вора. Охотничий статус Тарим допустил, только потому, что деревня видела, как я принёс иглоспина. Если я потеряю оружие… Никто не вступится за меня. Нет, они даже будут рады. Всё вернется к тому, что я снова буду таскать камни, а они смогут плевать мне под ноги и бросать обзывательства.

Сжал кулаки, солома полезла через пальцы. Нет! Я не могу себе этого позволить, не сейчас, после трёх месяцев голода.

Другая мысль ударила следом. Даже если тут со мной ничего не сделают и моё оружие никто не тронет. Как я вернусь в свою деревню?

Я ушёл сразу после первой охоты. Тихо, пока все праздновали. Никто не видел, куда пошёл, только стражник у ворот. Единственное, что я сейчас могу делать целый день и ночь — охотиться. Пройти с пустыми руками нельзя.

Уверен, что Тарим использует это против меня. То, как он обернул смерть