Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

— Собелия — это трава, — заговорила Марта. — Она помогает зерну. Я читала об этом давно, да и старые травницы тоже рассказывали. Мне нужна горсть. Для детей. Для Айны. Ворота открыты.

— Вот же наглая баба! — громко ругнулся Тарим. — Зашла без спросу, не постучала и уже что-то требует. Совесть есть или уже совсем потеряла? Видимо, мало работы я поручил тебе.

— Это важно! — повысила голос женщина.

— Охотники не травники. Они приносят мясо, а не листья, — как-то лениво ответил старейшина. — Скажу кому из мужиков… Да, они меня засмеют. Подумают, что старейшина совсем от голода дураком стал.

Голод? Это слово болезненно резануло по ушам. Что-то я не видел, чтобы ты или твоя жена похудели как остальные.

— Я не прошу посылать специально. Когда пойдут к дальним руинам, пусть возьмут по дороге. Это будет всем полезно. Даже им и их детям. Я же о будущем деревни думаю. — Марта не сдавалась, а я ловил каждое её слово.

— Думает она… Поздно! Поздно ты схватилась за голову. Раньше нужно было. Раньше. Да и как они её найдут?

— Пахнет железом. Жжёт язык. Растёт там, где камень мокрый и холодный. — Выпалила она на одном дыхании, пока я запоминал.

Долгая пауза.

— Значит, в дальних руинах? — засмеялся Тарим. — И с этим я должен посылать людей туда, где паук? Чтобы они пробовали? Кусали? А если отравятся? И всё ради твоих листьев, о которых ты слышала когда-то?

— Не ради листьев. Ради детей. Ради деревни. — голос женщины зазвучал тише. — Айна… моя девочка. Совсем истощала, она только вступила на путь возвышения. И зерно ест её тело. Мы голодали три месяца, а Собелия поможет восстановиться.

Сдержался, чтобы не броситься на поиски немедленно.

— Слышу правильные слова, — Тарим заговорил медленнее. — Твой муж уходил ночью, один, без приказа. Ради мяса для вашей семьи. Вот его забота о деревне. Если ты тогда знала про свою траву, то ходила бы с ним. Собрала бы. Принесла бы пользу. И теперь ты у меня дома просишь то, что могло бы его смерть сделать не напрасной.

Тишина.

Отошёл в сторону и медленно направился домой. Три месяца голода. Я тренировался, но без еды получалось совсем мало и слабо. И теперь, когда ворота открыты, и я знаю, что есть трава, которая может помочь зерну… Я её возьму.

Нужно как можно скорее восстановиться и вернуться в форму, дать силу зерну, которого у него не было. Пока шёл, думал. Любой правильный старейшина, который знает о такой траве, нашёл бы способ. Одна вылазка. Охотники прикрывают, несколько женщин с корзинами — быстро и обратно.

Польза всем: дети крепче, охотники сильнее, деревня только выиграет. Но Тарим не против. Потому что сильная деревня ему не нужна. Нужна деревня, которая зависит от него.

Когда зашёл в дом, тут же схватил свой мешок. Проверил верёвку, тряпки. Лук за спину, колчан с пятью стрелами тоже. Нож на пояс. Копьё в руку.

Остановился и посмотрел на оружие.

Три месяца назад я держал копьё как тяжёлую палку. Теперь иначе. Рун заметил примерно через две недели после того, как нас заперли. Я тренировался на улице. Ставил стойку, делал выпады, всё, что видел у охотников. Рун прошёл мимо и остановился.

— Не зажимай древко. — Голос ровный. — Копьё не про силу, а про дистанцию.

Он подошёл ближе. Переставил мои руки на древке. Поправил ноги. Левая чуть вперёд. Показал, как идёт выпад: от бедра, а не от плеча, иначе теряешь полкорпуса длины. Показал дважды и ушёл.

Потом пришёл снова. Поправил хват. Это не были уроки, он никогда так не говорил. Просто видел что-то неправильное и поправлял. Безделье от сидения в деревне искало выход, а я был рядом.

Харек подключился через месяц. Притащил два деревянных ножа — тупые, с толстыми рукоятями.

— Если уж умеешь держать копьё, нож должен знать каждый.

Скидки на мой возраст он не давал. Синяки были. Зато научился видеть, где открыта сторона. У Харека плохая нога, и он знает, как бить так, чтобы нога не мешала. Это я тоже запомнил.

Савр пришёл в начале третьего месяца. Принёс лук и пять стрел.

— Тут все тебя учат, — сказал он, смотря в другую сторону. — Хороший охотник не только ножом и копьём орудует, но и луком. Покажу тебе основы.

Я не сопротивлялся. Кто-то меня учит? Даже в самом счастливом сне не смог этого представить. Взял лук и выстрелил. Первая стрела ушла мимо. Вторая попала. Остальные — вразнобой.

— Почти как моя маленькая дочка, стреляешь, — сказал Савр. — Придётся тебя учить.

И он занялся со мной тренировками. Утром Рун и копьё, днём Харек и нож, а к вечеру Савр с луком. Это не были долгие занятия. На них просто не было сил. Десяток выпадов, пара выстрелов, пока перед глазами не начинало темнеть. А ночью предстояло ещё дежурство и занятия давлением.

Поправил ремень мешка и вышел на улицу. У ворот стоял молодой стражник. Посмотрел на меня, на копьё, на лук за спиной. Отступил. Я шагнул в руины. Один, как и планировал, когда-то. Ветер ударил навстречу, принёс запах сухого камня. Никто не спросил, куда иду. Все на пиру, праздник как-никак. Именно поэтому я и выбрал этот момент.

Побежал.

К первым руинам добрался быстро. Ко вторым — ещё быстрее. Три месяца бегал по деревне по утрам, вдоль стен, круг за кругом. Бегал недолго, на одной лишь злости, ровно до тех пор, пока зерно не начинало вытягивать последние жилы. Но благодаря этому тело не забыло скорость.

Посмотрел на два солнца. Должен успеть вернуться к вечеру. Продолжил бежать, что есть силы, без остановки, и добрался до дальних руин. Сбросил темп, замедлился и перешёл на шаг.

Пока крался, думал и слушал тишину. Три месяца я давил на зерно сам. И всё равно не знал, вырос я или просто привык терпеть. Внешнее давление не обманешь. Оно либо попытается меня сломать, как в первый раз, либо я смогу чего-то добиться.

Отказываться от него глупо, раз уже пришёл. Но только до границы. Днём и с путём отхода в голове. Остановился там же, где мы в прошлый раз