Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

Он помолчал, потом добавил:

— Тебе дадут копьё.

Поднял бровь, копируя жесты охотника. От живота поднялась волна. Я впился ногтями в ладонь, гася подступивший к горлу восторг.

— Хватит тебе ходить с ножом тут. — хмыкнул командир нашей группы. — Если он явится сюда… твоё оружие не поможет.

Я уже почти его не слушал. Представлял, как сожму копьё. Другая длина, другой вес, другая механика. Я ни разу не держал его в руках дольше, чем пощупать наконечник.

— Ты чего застыл? — хмыкнул Рун.

— Ничего, — опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

Охотник ушёл. Внутри всё тряслось от ожидания и предвкушения. Старался стоять и не выдавать себя, а сам крутил головой.

Харек появился минут через десять, вывернул из-за угла с копьём на плече. Увидел меня и остановился. Переступил с ноги на ногу, разгружая правую.

— Слышал уже? — спросил он.

— Слышал, — сделал серьёзное лицо.

Харек хмыкнул и прислонился к стене рядом. Стянул с плеча копьё, повертел в руках.

— Ксур за стену, — сказал он, не глядя на меня. — Тут всё понятно: девятая ступень. Никого ниже седьмой не берут. Но… Самого сильного из молодых оставляют сидеть в тепле. — Харек сплюнул. — Дядюшка так решил. Племянничек на восьмой ступени будет тут с нами.

— Ничего нового, — пожал я плечами. — Разве было иначе?

— Это да… — почесал подбородок охотник. — Хотя чего я переживаю? Ты вообще пустой. Если уж кого и убьют раньше всех, то это тебя. Если не струсишь и не будешь прятаться.

Посмотрел в глаза Хареку, пока он ещё улыбался.

— Не побегу.

— Ну вот и молодец! — хлопнули меня по плечу. — Так и держись. На, вот тебе оружие.

Мне бросили копьё. Поймал его у груди. Сильно бросил, хотел, чтобы упало, и я его поднял. Не вышло. Харек скривил губы, развернулся и зашагал прочь.

Сжал копьё в руке. Древко деревянное, сухое, с зазубриной посередине — старое оружие, чужое. Наконечник железный, заточенный с обеих сторон. Не такой, как у Руна, тот был более узким и коротким. Этот широкий, для тяжёлого удара.

Я перехватил копьё поудобнее, пробуя, куда ложится рука. Центр тяжести сидел ближе к наконечнику, не к торцу. Значит, при броске будет тянуть вперёд и вниз. При ударе то же самое. Если бить прямо, руки уведёт.

Завернул за дом, там, где нет людей. Вечер наступал, до ночного дежурства ещё оставалось время. Встал прямо. Поднял копьё перед собой обеими руками, как видел у Руна. Попробовал толкнуть вперёд.

Слишком длинно. Рука не выпрямляется полностью, предплечье идёт вбок. Переставил хват дальше к торцу. Лучше, но тогда теряю контроль над наконечником. Нашёл середину. Примерился.

Сделал выпад.

Наконечник ушёл в темноту. Копьё повело вправо, центр тяжести делал своё дело. Я довернул запястье, поправил. Вернул в исходное.

Я не охотник с копьём, не знаю, как правильно, а как нет. Но понимаю одно: зверь двигается, и если я не попаду с первого раза, второго может не быть. Снова. Медленнее, следя за тем, что чувствуют руки. Вот оно. При выпаде правая рука тянет вперёд, левая держит. Если отпустить левую чуть раньше, то наконечник пойдёт туда, куда целился, а не чуть в сторону. Но тогда нет контроля при отдаче.

Попробовал представить нападение сверху. Остроклюв. Пикирует, ищет голову. С ножом я уходил вбок и бил снизу вверх под клюв. С копьём уходить некуда — слишком длинное. Значит, оружие вверх, наконечником, упереть в землю торцом, чтобы зверь налетел сам. Нужно только успеть подставить под удар.

Мысль укусила тихо, без предупреждения. Остроклюв. Тот, которого я убил в руинах. Мы спрятали тушу, чтобы забрать на обратной дороге, но побежали. От мысли о брошенном мясе горло перехватило. Глупая, непростительная потеря.

Злость. Тупая, холодная. Не на кого-то конкретно, а на ситуацию. В следующий раз я свою добычу не оставлю.

Поставил торец копья в землю. Наконечник смотрит вверх. Примерился к углу. Да, так держится. Руки занемеют через несколько минут, но можно выдержать один удар.

Теперь иглоспин. Он низкий, движется по земле, иглы побокам. С ножом я нырнул к нему в морду, да и ловушка тогда была. С копьём другое расстояние. Если бить прямо… наконечник войдёт раньше, чем зверь успеет выпустить иглы. Но если я промахнусь хоть на полшага?

Сделал выпад. Поздно. Зверь уже рядом. Надо бить раньше, пока он не подошёл на дистанцию игл. Нет. Копьё не подходит для иглоспина. Мы с охотниками его убили по-другому. Сначала из луков ранили, он выпустил иглы и потом добили.

Я стоял в темноте переулка и перекладывал древко с руки на руку, пробуя разные хваты. Один раз ударил торцом назад, как в разворот — тяжело, неловко, но можно. Один раз бросил несильно в стену, посмотрел, куда вошёл наконечник. Почти туда, куда целился.

Но это не то. Без зверя напротив, без скорости и опасности… Но есть оружие и есть ночь. Стоять с оружием, как идиот, ничего не зная про него — ещё хуже. Так хоть что-то, учусь чему-то новому.

Я попробовал ещё один тип удара — вбок, горизонтально, как если бы зверь шёл рядом и я бил не вперёд, а поперёк. Древко повело, рука ушла в другую сторону. Неудобно. Нож тут быстрее и надёжнее.

Вот только он для ближнего боя. Если дойдёт до ножа, то копьё уже не помогло.

Ладно, пора опять попрактиковать устойчивость. Ответ накрыл меня на очередном выпаде, когда поймал баланс с копьём. Тело, занятое стойкой, само создало нужное внутреннее давление. Слабое, то самое, которому я научился. Зерно сжалось самую малость, огрызнулось в ответ, но устояло.

Выдохнул. Снова выпад. Когда тело занято работой, задержка дыхания приходит естественнее. Не надо специально думать. Мышцы держат вес копья, грудь сама напрягается, и давление на зерно возникает само по себе. Будто тело придумало это раньше меня.

Наступила ночь, а я даже и не заметил. Остановился, руки дрожали от напряжения. Дыхание спокойное. Пот стекал по спине и лицу.

Услышал Эира и Лома. Голоса шли из-за угла дома, где я тренировался.

— … Тарим сказал мне, что паук не двинется без причины, — говорил Эир. Голос уверенный, ровный. Тот тон, который он брал, когда хотел, чтобы его слушали. — Такие твари сидят в своём месте. Они не охотятся.

— Это ты так говоришь. А Ксур говорит другое, —