Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

Широкоплечий вдруг начал пятиться назад, почти незаметно, на полшага. Дейр рядом застыл и не двигался, смотрел на нити.

Я перехватил древко копья, руки всё ещё искали, куда лечь. Нашли место у зазубрины, там, где дерево обтёрто от чужих ладоней. Нож проверил пальцами, не глядя. На месте. Втянул воздух. Металл на языке. Слабый, едва заметный. Зерно отозвалось.

Скалих рядом. Как он сюда пришёл? Мы точно от него оторвались и не привели. По запаху? Но он был и до этого. Много охотников ходит к дальним руинам, да и не только в нашей деревне. В голове вспыхнули слова Вирга, что звери, идущие по пути возвышения, следуют за пустыми.

Он пришёл за мной? По спине пробежал холодок. Но у меня есть зерно. Во рту пересохло. Или они всё равно чуют, даже если у пустого появилось зерно? Выдохнул и сжал древко ещё сильнее. Перевёл взгляд на старейшину, он по-прежнему стоял напротив Ксура.

— Насколько свежая? — спросил он спокойно.

— Не знаю. — Ксур опустил руку. — Не было её час назад.

Толпа зашевелилась. Мужик у ворот проверил пальцем, плотно ли лёг брус.

Скалих прошёл сорок шагов от деревни и оставил след. Рун встал у ворот, боком к бревну. Копьё горизонтально, двумя руками, смотрит на всех.

— Линию. Не дёргаться, — приказал он.

Потом пришло давление.

Не удар, не боль. Что-то тяжёлое и равномерное навалилось изнутри, будто воздух в лёгких стал плотнее и не пускал грудь расшириться. Зерно дёрнулось само.

Я не стал его разжимать.

Вот оно! То самое давление, которое три дня ищу и не могу воспроизвести. Снаружи, чужое, настоящее. Зерно под ним сжалось так, как не получалось от моих упражнений с задержкой дыхания. Я позволил давлению лежать. Почти видел, как зерно держит форму. Не проваливается, дрожит, но стоит. Постарался запомнить это ощущение. Каждую пульсацию.

Справа кто-то резко выдохнул.

Снаружи ворот раздался звук. Сухой, твёрдый, по дереву. Один раз. Потом шорох. Что-то протянулось вдоль бревна и разорвалось, как натянутая нить.

Мои пальцы на копье побелели. Увидел это и разжал. Если буду держать так, через час руки не пошевелятся.

— Кто сдвинется с места, — Тарим произнёс это без крика. Голос шёл над толпой ровно. — Прикажу забить.

Никто не шелохнулся. Я обернулся и нашёл Эира и Лома взглядом. Оба стояли у стены дальнего дома и пятились назад.

Давление росло. Зерно под ним держало форму. Уже несколько пульсаций, уже дольше, чем в тренировках.

Снаружи тишина.

Шорох не повторялся, как и звук по дереву. Только давление, которое не уходило. Зверь встал снаружи у ворот и ждёт. Харек появился левее меня. Перенёс вес на правую ногу, шепнул:

— Стоит. Не идёт.

Я не ответил.

— Как в стену упёрся, — добавил Харек. Больше себе.

Смотрел на бревно ворот. Потом поднял взгляд на стены деревни. Дерево, утрамбованная глина, жерди поверху. В третьих руинах скалих ударил паутиной в камень, и камень дрогнул. Эти бревна его не остановят. Я это видел.

Тогда что его держит?

Харек говорил про наш артефакт. Что новый не сможет помешать тварь стадии ростка, старый, возможно, бы справился, но его «украли мои родители».

Давление снова дёрнулось, чуть сильнее, всего на долю пульсации. Потом выровнялось. Мы стояли и не сводили взгляда с ворот. Если скалих сюда прорвётся, то…

«Мы дадим бой!» — ответил себе мысленно и выдохнул.

Мысли метались в голове, как блохи. Пытался их удержать, но от этого становилось только хуже. Давление. Устойчивость. Неужели это влияет на ясность ума? Если бороться не выходит, может, тогда перестать?

Стоило мне отпустить попытки, как тут же стало легче. Мысли возникали одна за другой, но я не фокусировался на них. Смотрел на ворота, ощущал древко копья. У кого-то за спиной дрожали руки, я слышал по звуку дерева в сжатом кулаке. Пахло потом.

Солнце — первое! Никогда я так ему ещё не радовался. Давление исчезло. Было — и вот нет. Как дверь захлопнули. Зерно разжалось рывком. Грудь расширилась, воздух вошёл сразу и много. За спиной кто-то осел на землю, потом ещё один. Посмотрев в сторону, Дейр поднял руку к груди и шептал.

— Он был здесь. Стоял снаружи. Не вошёл, — произнёс молодой охотник.

Рун опустил копьё. Огляделся.

— Никуда не расходиться. До полного рассвета все остаются здесь. — сказал он.

Тарим уже шёл к центру площади, говорил что-то Золтану вполголоса. Эир и Лом тут же последовали за ними.

Я остался стоять и держал копьё.

* * *

С той ночи прошло три месяца.

Ворота открылись лишь несколько дней назад. До этого деревня сидела взаперти. Скалих появлялся почти каждую ночь в начале. Давление чувствовалось через стены. Он не бился в ворота. Просто стоял где-то снаружи, и воздух в домах становился тяжелее. Дети кашляли во сне. Площадь пустела раньше, чем садилось первое солнце. Люди старались не выходить из домов без нужды.

Но потом давление исчезло, словно паук забыл про нас. Страх, что сковал людей, начал притупляться. Ко второму месяцу люди устали бояться и начали выходить по делам. Тарим отправил охотников проверить всё вокруг деревни и песочницу. Рун с Ксуром ходили к первым руинам, смотрели следы, возвращались. Скалиха там не было.

К третьему месяцу выходили уже ко вторым руинам, и то только сильные охотники. Убедились, что зверя нет и там. Три дня назад вернулись с дальних руин и подтвердили, что Скалих вернулся на своё место.

Только тогда все выдохнули. Всё вернулось к тому, как было до этого. Тарим разрешил охотиться в пределах вторых руин и открыл ворота. Сегодня была наша первая охота с группой Руна и весьма успешная. Мы несли двух иглоспинов и столько же остроклювов.

Я замыкал нашу группу. Иглоспины через плечо, лапы связаны, иглы завёрнуты. Ворота увидели нас раньше, чем мы подошли.

Люди выходили из домов молча. Не бежали. Вставали, и смотрели. Взгляды шли прямо на добычу, на туши, на кровь, засохшую на шкуре. Дети расположились у стен, двое совсем маленьких, стояли рядом. Ветер прижал рубашку к животу одного из них. Рёбра читались сквозь ткань. Мальчик кашлянул в кулак.

Рун положил добычу у ворот. Ко мне подошли двое и взяли иглоспина. Я отдал. Руки, которые взяли: тонкие, косточки торчат. Три месяца без нормального мяса. Голод коснулся всех — от мало