Забытые чувства - Ана Эм

Что?

Жалею?

Соври. Так будет проще.

Но…я не могу. Не когда он так на меня смотрит. С надеждой. Нежностью. Теплом.

Если оттолкну его еще раз, сдастся ли он тогда?

И если мой ответ «нет»

Я спрошу снова. Снова. И снова.

– Нет. Не жалею. Но я все еще не изменила своего мнения касательно наших отношений.

Странная улыбка появляется на его красивом щетинистом лице. Впервые, мне хочется сорвать перчатку и провести по его щеке ладонью. Я чувствовала тогда в машине легкое покалывание, приятное покалывание во время нашего поцелуя.

Адриано подходит ближе, и в легкие ударяет его мужской аромат. По спине проносятся мурашки, а пульс ускоряется.

– Так и знал, что ты заставишь меня попотеть.

– И что это значит?

Он нависает надо мной, и его губы оказываются на уровне моих глаз. Приходится слегка запрокинуть голову, чтобы найти его взгляд.

– Что теперь я еще больше хочу тебя. – голос низкий, грубый. – И каждая гребная минута ожидания стоит того.

Его глаза опускаются к моим губам, и по телу проносится дрожь. Он наклоняется ниже, и в момент, когда наши губы почти соприкасаются, я отворачиваюсь. Он оставляет легкий поцелуй на моей щеке, и я чувствую кожей его улыбку.

Что он творит? Почему просто не может оставить меня в покое? Почему я не могу уйти?

Нежно убрав прядь волос мне за спину, и не отрывая губ от моей кожи, он мучительно медленно проводит ими ниже, к линии челюсти. Оставляет легкий поцелуй в ямке за ухом. Внизу живота расцветает желание, а дыхание сбивается. Я рефлекторно упираюсь руками в его сильную грудь.

– Ты невероятна, Доминика. – его дыхание оставляет жаркий след на моей шее. А затем и его язык. Ноги подгибаются, и мне кое-как удается удержать равновесие. Влажная дорожка из поцелуев посылает целые волны удовольствия к моему центру. И черт возьми, мне хочется большего. Его рук. Его тела. Адриано. Всего его.

– Готов часами слушать все, что ты говоришь. Каждое твое слово значит для меня целый мир, mia rosa. – его губы снова нависают над моими. – Одно твое слово. И я сожгу этот мир ради тебя.

Моя рука непроизвольно скользит выше, к его шее, к его щеке. В горле застревает ком, который никак не удается поглотить.

– Почему? – тихо спрашиваю я.

Его руки ложатся на мою талию и притягивают ближе к себе. Он приникает щекой к моей ладони, и я чувствую колючую щетину сквозь перчатку. Тепло. Он такой теплый.

– Потому что ты этого стоишь, Ника.

Ника.

Только мои сестры называют меня так. С самого детства. Я привыкла к этому, но на его губах имя звучит иначе. Нежно, тепло, как ласка. По телу проносится дрожь. Он замечает это и прижимает меня к себе еще крепче, утыкаясь лицом в мою шею.

Я позволяю себе обнять его в ответ.

Только сегодня. Только этой ночью.

Я позволяю его теплу просочиться под кожу, позволяю растопить лед внутри себя.

Я позволяю ему держать себя в объятиях. Позволяю себе принадлежать ему. Позволяю себе почувствовать…почувствовать, какого это быть рядом с ним.

Последним человеком, кто обнимал меня был Лукас.

Вдох.

Я закрываю глаза и вижу его. Своего сына. Он улыбается мне. Крови нет. Только его улыбка и яркий солнечный свет. Я зажмуриваюсь сильнее, не давая этому образу ускользнуть, не давая слезам пролиться.

Выдох.

Прости, медвежонок, но я не могу позволить себе быть слабой. Не могу позволить быть счастливой. Мама этого не заслужила.

Набираю в легкие побольше кислорода и делаю шаг назад, вырываясь из объятий Адриано. Образ моего сына тут же распадается на части. Лед заново начинает покрывать сердце толстой коркой. Чудовище возвращается. Оно поглощает тепло.

Мое тело обращается в статую, и Адриано это замечает, но ничего не говорит.

Я не стою того, чтобы сжигать мир ради меня. И он скоро это поймет. Увидит.

Мы смотрим друг на друга долгое время. Мои глаза напоминают огонь, но в них лишь холод. Его глаза холодны как самый синий океан, но в них пылает пламя. Бьянка ошибалась. Мы не похожи. Мы полные противоположности друг друга.

– Доброй ночи, mia rosa. – просто говорит он и уходит.

А я остаюсь одна. Не в силах сдвинуться с места.

Тряхнув головой, я возвращаюсь домой. На мгновение мне кажется, будто внутри снова пусто, но стоит пройти в гостиную, как что-то щелкает.

Каллиста.

Как ни в чем ни бывало, она сидит на диване, попивая вино и разговаривая с моими сестрами. Неужели она решила, что раз я позволила ей устроить помолвку, то теперь буду спускать все с рук? Серьезно? Она пригласила в дом моего жениха и просто забыла мне об этом сказать? Решила, что может допрашивать его, словно моя чертова мать? Хотела указать мне на мое место? Показать, что она все еще здесь хозяйка? Хотела выбить почву у меня из-под ног? Что ж, у нее получилось. У всего есть предел.

– Бьянка, Эдда. Оставьте нас с Каллистой наедине.

Бьянка с весельем переводит взгляд с меня на свою мать, а Эдда схватив ее за руку, тут же выходит из комнаты.

– Что ты себе позволяешь? – подскакивает на ноги Каллиста.

Я медленно спускаюсь вниз по коротким ступенькам, подходя ближе.

– Это ты что себе позволяешь?

В детстве эта женщина запирала меня в комнате на целый день без еды и воды просто потому что могла. Когда я болела, она намеренно не сообщала отцу. Меня забывали в магазинах. Забывали на улицах.

– Не понимаю, о чем ты.

Натягиваю перчатки выше.

Отец ни разу ни поднимал на меня руку, когда я была ребенком. Зато она всегда наказывала меня именно так. За слова. За непослушание. За взгляды. Сестры до сих пор об этом не знают. А отец уже никогда не узнает…

– Тебе напомнить, кто оплачивает твои счета? – тихо произношу я так, как это делал он. – Благодаря кому ты все еще находишься в этом доме?

Вена на ее лбу надувается, а губы искривляются.

– Я Эспасито! – гордо заявляет она. – Мой муж…

– Мертв. Твой муж мертв. – я расправляю плечи, убрав руки за спину. –  Полагаю, у тебя провалы в памяти. Но ничего страшного. Я напомню.

Делаю еще шаг к ней, и она рефлекторно отступает назад.

– Того, кто защищал тебя больше нет. Отныне я единственная, кто может защитить тебя или же отправить на какой-нибудь остров в Тихом океане. Выбирать тебе.

Ее кулаки сжимаются.

– Я мать твоих сестер. Ты ничего мне не сделаешь, Доминика.

Холодная улыбка