В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

был его студентом, и они вместе совершали восхождения в Альпах. Младший брат Янга Хилтон жил в семье Стивена. Хью Уилсон, который часто ходил в горы с Мэллори и Джеффри Кейнсом и который погибнет на войне, был братом Стюарта, дружившего с Рупертом Бруком. Дункан Грант лазал с Мэллори и Янгом в Уэльсе. Как отметил биограф Мэллори Дэвид Робертсон, который сам был альпинистом: «Невозможно было вращаться в интеллектуальных кругах Кембриджа и не встретить людей, занимавшихся альпинизмом или интересующихся им».

Джеффри Янг порекомендовал Джорджу вступить в Альпийский клуб, а затем предложил провести сезон восхождений в Альпах. Мэллори принял приглашение, и летом 1909 года они отправились в Европу.

4 августа Мэллори с товарищем совершил первовосхождение по юго-восточному гребню Нестхорна – сложной горы в Бернских Альпах. «Мы были на горе 21 час, – писал он матери, – и остались очень довольны собой». На самом деле, как уже отмечалось выше, Мэллори едва не погиб. Добравшись до большого скального нависания, Мэллори продолжил подъем буквально на кончиках пальцев. Снизу его страховал Янг, который не видел ни одной подходящей точки опоры. Мэллори, на мгновение остановившись у основания этого карниза, внезапно взрывным прыжком, поразившим Янга, перебросил свое тело вверх, стремясь найти зацепы выше. Этого сделать не удалось, и в следующий миг он полетел вниз. Янг, предусмотрительно набросивший веревку на скальный выступ, смог удержать ее, несмотря на сильнейший рывок. Мэллори повис в воздухе, затем с помощью ледоруба сумел подтянуться к стене. Он долез до Янга, который был ошеломлен невозмутимостью напарника, и они нашли более безопасный путь в обход препятствия. На вершину двойка выбралась как раз вовремя, чтобы увидеть, как писал Мэллори, самый прекрасный закат в жизни. «Этот молодой человек долго не проживет», – сказал австрийский альпинист Карл Блодиг после дня, проведенного с Янгом и Мэллори на восхождении.

Блодиг, взошедший более чем на 50 гор в Альпах выше 3600 метров, тем не менее не сумел прочувствовать класс Мэллори как альпиниста и скалолаза и считал его поведение в горах неоправданной самоуверенностью. Но, как справедливо заметил друг Мэллори, неоднократно восходивший с ним, Джордж на самом деле был «более чем благоразумен, но только согласно его собственным стандартам, а они значительно превышали дарования среднестатистического альпиниста». Трудные скалы для Мэллори давно стали привычным элементом. Пределы его возможностей были гораздо выше среднего – большая физическая сила, блестящая техника в сочетании с почти кошачьей ловкостью позволяли ему чувствовать себя комфортно на очень сложных маршрутах, которые другие альпинисты считали опасными. Другой альпинист из Пен-и-Пасс, Герберт Рид, выразил это более лаконично: Джордж Мэллори «не смог бы упасть, даже если бы захотел».

Мэллори привнес в скалолазание беспрецедентный уровень атлетизма, сочетая грацию и силу гимнаста – еще один вид спорта, в котором он преуспел, – с сильнейшей концентрацией, редко встречающейся в альпинизме в то время. В повседневной жизни он часто был рассеянным, но стоило ему оказаться на горе в поисках маршрута наверх, его сосредоточенность становилась подобной лучу лазера. «Его память, – отмечает один из друзей-скалолазов, – часто подводившая во многом, здесь работала идеально». Казалось, он мог проложить маршрут вверх даже по стеклу. На единственной сохранившейся фотографии, сделанной Джеффри Янгом во время спуска с гребня Муан на Монблане, Мэллори снят в профиль, он стоит на узком заснеженном выступе и вглядывается в окрестные горы. Одной рукой держась за скалу, другую уперев в бок, он не обращает внимания на пропасть под ногами. Мэллори не любуется видами – он намечает новый маршрут, возможно, по Ден-дю-Жеан, Гран-Фламбо или Эгюй-Нуар-де-Петре – все эти пики в пределах видимости с того места, где он стоит. Он в своей стихии.

Но едва Мэллори спускался с горы, он становился совсем другим человеком. В конце августа молодая английская путешественница Котти Сандерс увидела Джорджа, сидящего в переполненном кафе отеля Monte Rosa в Церматте. «Он читал роман, – вспоминала она позже, – и ни на что не обращал внимания, лишь иногда поднимал руку, чтобы откинуть прядь каштановых волос, которая постоянно спадала ему на лоб. Он был очень живописен, хотя выглядел неаккуратно – в расстегнутом спортивном фланелевом костюме серого цвета, с повязанным на шее ярким платком. Но главное, что привлекало внимание, – его внешность и цвет лица… его кожа была чистой и светлой».

Следующую неделю они часто встречались, иногда вдвоем, иногда компанию им составлял Джеффри Янг. Говорили в основном о горах и об их красоте. Но Котти увидела нечто большее: «В общении с Джорджем с первых же минут чувствовалось, что у него настоящая страсть. Его манера говорить, его красивый голос, то, как он строил фразы, – все это очень отличалось от обычных бесед в Monte Rosa». О своих достижениях в горах Мэллори говорил очень скромно, рассказывая даже о «самых отчаянных выходках», словно о легком приключении, чем совершенно очаровал Котти. Перед расставанием она приняла приглашение посетить Пен-и-Пасс осенью.

Котти Сандерс, впоследствии ставшая не очень счастливой женой ирландского аристократа и дипломата О’Мэлли и писательницей под псевдонимом Энн Бридж, понимала Джорджа Мэллори, как никто другой. Они снова встретились в Лондоне в декабре, а затем в горах Уэльса. В Пен-и-Пасс Мэллори провел ее по своим любимым маршрутам: траверсу Лливеда, носу Парсона на Клогвин-и-Персон и центральному контрфорсу Трифана. А благодаря Котти он, в свою очередь, узнал, что такое дружба с женщиной. Сандерс прежде всего была альпинисткой, однако литературой и искусством она интересовалась так же страстно, как и Мэллори. Она разделяла его идеалы и понимала, что они оба испытывают мистическую любовь к горам. «Самое большое желание Мэллори, – писала она, – чтобы дух человека был свободен, бесстрашен и радостен, подобно альпинисту на восхождении».

Вернувшись в Англию осенью, Мэллори навестил свою семью в Биркенхеде, а затем вернулся в Кембридж, чтобы доделать биографию шотландского писателя Джеймса Босуэлла – единственную книгу, которую он допишет и опубликует.

* * *

Окончив университет, Мэллори решил вернуться на континент и приехал сначала в Париж, а затем отправился на юг Франции, где прожил несколько месяцев в гостях у французского художника Симона Бюсси и его жены Дороти, сестры Джеймса и Литтона Стрейчи. Он проводил время за чтением французских романов, купался в море, засиживался допоздна за вином, обсуждая картины Матисса и Ренуара, с которыми дружили хозяева. Не забывал Мэллори и о горах, бродя по холмам над Рокбрюн-Кап-Мартеном, но и эти прогулки приходилось ограничивать из-за травмированной лодыжки, которая все еще сильно болела, хотя после серьезного падения в заброшенном карьере недалеко от дома родителей Мэллори в Биркенхеде прошло больше трех месяцев. В основном Джордж думал о своем будущем и о друзьях.

Прошел месяц, у Мэллори почти закончились деньги, и он написал Мейнарду Кейнсу с просьбой одолжить 10 фунтов. Тот