Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Александр Борисович Широкорад

Обо всем этом автор “Истории” умалчивает или же недвусмысленно подчёркивает, что если я снискала на русской сцене более громкую по сравнению с другими танцовщицами славу, то лишь потому, что была всемогущей в театре. Позволю себе заметить, что для того, чтобы добиться успеха на сцене и получить всеобщее признание, одного всемогущества явно мало. Для этого нужно обладать талантом от Бога, выделяющим балерину среди остальных и возносящим её на пьедестал на зависть недоброжелателям».

Глава 17. Матильда и белая эмиграция

В фрагментарных воспоминаниях Кшесинской, посвящённых её зарубежным поездкам до 1917 г. и после, не заметно особой разницы, за исключением, естественно, разницы её финансовых затрат. С чем это связано? С тем, что великая балерина была вся в мире театра и искусства и абсолютно чужда политике? В некоторой степени — да, но, увы, в гораздо большей степени Матильда притворялась.

Мемуары Кшесинская писала ради денег и для англо-французских читателей. Ну а те были по горло сыты антисоветскими опусами белоэмигрантов. Их интересовал балет, а главное, любовные похождения Кшесинской.

А кроме того, Матильда не исключала возможность в будущем немного «подоить» советское руководство.

На самом же деле Матильда, её муж и сын оказались в самом центре предельно политизированной монархической части эмиграции.

Тут придётся ненадолго отвлечься и объяснить читателю, что собой представляла русская эмиграция в 1920—1940-х гг. в Европе. В царствование Николая II из России уехало около 7 миллионов человек. Большая часть их обосновалась в Северной и Южной Америке, но около 20 % предпочли Европу.

По подсчётам Лиги Наций, в 1917–1921 гг. из России эмигрировало миллион человек. По моей оценке всего вне границ СССР оказалось около полутора миллионов бывших подданных Российской империи. Однако больше половины их эмигрировало вместе со своими домами и могилами предков.

Тем не менее 100 тысяч русских, оказавшихся в 1922 г. в Маньчжурии, проживали там до 1917 г.

Тоже можно сказать о сотнях тысяч русских людей, по воле националистов, белогвардейцев и Антанты оказавшихся на отторгнутых от России территориях: в Финляндии, Привисленском крае, Прибалтике, Западных Белоруссии и Украине, Бессарабии и Карской области.

Так, например, художник Илья Репин жил в имении «Пенаты» в 20 км от Петербурга. Белофинны захватили посёлок Куоккала, и Илья Ефимович стал вроде как белым эмигрантом.

Да и мой дед, инженер-путеец Широкорад Василий Дмитриевич, служивший в Тифлисе, оказался в «незалежной» Грузии. Если бы Тифлис в 1921 г. не освободила Красная армия, то деда, бабушку и моего отца нынешние либералы тоже записали бы в белоэмигранты.

Настоящих белоэмигрантов, то есть людей, ненавидевших советскую власть и состоявших в военизированных, типа РОВС, или фашистских организациях, было около 100 тысяч.

Когда сейчас говорят, что белая эмиграция в подавляющем большинстве своём в 1941 г. выступала против Гитлера, это полуправда. Уберите прилагательное «белая», и фраза станет 100-процентной правдой. Действительно, из 8 миллионов эмигрантов, оказавшихся вне России в 1894–1921 гг., и их потомков подавляющее большинство (не менее 90 %) выступали против фашизма.

А вот из политизированной части белой эмиграции свыше 90 % были на стороне Гитлера. Тот же великий писатель Иван Шмелёв писал 30 июня 1941 г.: «Я так озарён событием 22 июня, великим подвигом Рыцаря, поднявшего меч на Дьявола… Верю крепко, что крепкие узы братства отныне свяжут два великих народа… Господи, как бьётся сердце моё радостью несказанной».

Либеральные журналисты и историки образца 1991 г. сделали балет козырной картой белоэмигрантов. Так, некая Г. И. Литвинова писала в 1993 г.: «Белая эмиграция… сверкнула балетами Анны Павловой, Лифаря и Дягилева».

Анна Павлова в 1920-х гг. уклонялась от встреч с политизированными белоэмигрантами. Зато много общалась с балериной Натальей Трухановой, уехавшей в Париж ещё в 1904 г., и с её мужем графом Алексеем Игнатьевым. Обратим внимание, что именно революция позволила жениться по любви и Трухановой, и Кшесинской, и великому князю Дмитрию Павловичу, и другим десяткам аристократов и деятелей искусств.

Игнатьев Алексей Алексеевич (1877–1954)

24 июня 1945 г. на Параде Победы генерал-лейтенант Красной армии Алексей Игнатьев и его жена стояли на трибуне рядом с Мавзолеем. Рядом с ними могла быть и Анна Павлова, если бы не её скоропостижная смерть.

Русский балет Дягилева — балетная антреприза, основанная российским менеджером Сергеем Павловичем Дягилевым. Выросшая из парижских «Русских сезонов» 1908 г., функционировала на протяжении двадцати сезонов вплоть до его смерти в 1929 г.

В сезон 1909 г. труппа была набрана из ведущих танцовщиков Мариинского театра в Петербурге и Большого театра в Москве. Приглашение Дягилева приняли Анна Павлова, Михаил Фокин и его жена Вера Фокина, Тамара Карсавина, Ида Рубинштейн, Вацлав Нижинский, Александр Монахов, Матильда Кшесинская, Серафима Астафьева, солисты Большого театра Вера Каралли и Михаил Мордкин и другие. Какая тут белая эмиграция-то в 1909 г.? С переменным успехом сезоны Дягилева продолжались по 1914 г. включительно.

Полноценного сезона в 1915 г. не было. Началась Первая мировая война, и, как и следовало ожидать, интерес к искусству в Европе уменьшился. Дягилеву пришлось ограничиться лишь благотворительными концертами в пользу Красного Креста в Женеве — он показал проверенные временем балеты и одну новую постановку — «Полуночное солнце». Затем, несмотря на свой страх перед морскими путешествиями, Дягилев согласился посетить с гастролями США и принял условие организаторов привезти труппу в старом составе. Фокин и Карсавина не смогли выехать из России, Нижинского же удалось вызволить из плена в Австрии, куда он попал по пути в Петербург ещё в 1914 г.

Американские гастроли дягилевского балета продолжались с января до мая 1916 г. и пользовались огромным успехом. Затем Дягилев с Мясиным отбыли в Испанию, где в конце лета представили в Сан-Себастьяне две новые постановки юного хореографа — «Кикимору» и «Менины» на музыку Габриэля Форе.

Возвращение Дягилевских сезонов на былые позиции началось в 1917 г. Мясин чувствовал себя всё более уверенно в качестве хореографа — поставленные им спектакли были насыщены новаторским духом и прекрасно приняты в Париже и Риме. Это были симфоническая картина Стравинского «Фейерверк» и балеты «Женщины в хорошем настроении», «Русские сказки» на музыку Лядова с декорациями четы Гончарова — Ларионов и «Parade».

По окончании сезона труппа уехала гастролировать в Южную Америку (без Дягилева и Мясина), затем, уже в полном составе, побывала с концертами в Португалии, которые, однако, пришлось прервать из-за начавшихся там беспорядков. Обострившаяся политическая ситуация в Европе сделала невозможным и приезд во Францию, поэтому парижского сезона в 1918 г. не было.

В сентябре 1918 г. труппа Дягилева прибыла на гастроли в Великобританию и задержалась там на год. В Лондоне же в июле 1919 г. были представлены публике два новых балета — «Волшебная лавка»