Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Александр Борисович Широкорад

Сцена из балета «Аполлон Мусагет». Исполняют артисты балета Дягилева: Лифарь, Данилова, Чернышёва, Дубровская, Петрова. 1928 г.

Я умышленно подробно пишу о Дягилевских «сезонах», дабы понять: а когда Дягилев стал руководителем «белого балета»? Литвиновой и Ко очень хочется записать его в «белый балет», но, как говорится, хотеть не вредно.

Ну а теперь разберёмся по отдельным балеринам и балерунам.

Анна Павлова в 1914 г. уехала в Англию и больше оттуда в Россию не возвращалась. Вацлав Нижинский с 1910 г. в Париже в труппе Дягилева.

Лифарь учился, танцевал и ставил балеты в Советской России. В 1923 г. у него возникло знакомство (роман?) с Брониславой Нижинской (родной сестрой Вацлава), и та пригласила его в труппу «Русский балет» в Париже.

Георгий Баланчин в 1914–1921 гг. обучался в Петроградском театральном училище. Затем был принят в кордебалет Государственного театра оперы и балета и параллельно учился в балетном классе Петроградской консерватории. В 1923 г. он женился на 15-летней (!) танцовщице Тамаре Жевержеевой. В современной России его бы отправили в зону за педофилию, и карьера Баланчина бы закончилась. В 1923 г. он окончил консерваторию, а на следующий, 1924 г. отправился с труппой на гастроли в Германию. Там Баланчин получил от Дягилева приглашение на место хореографа в «Русском балете». Георгий согласился и немедленно поменял имя на Джордж. Как видим, карьера, типичная для России XXI века: артист, математик, химик и т. д. получает образование и едет на работу в США или Западную Европу.

Знаменитая балерина Тамара Карсавина тоже оказалась на Западе. В 1917 г. она вышла замуж за британского дипломата Генри Брюса и вместе с ним уехала в Лондон.

Наталья Труханова, работавшая у Дягилева, жила во Франции с 1904 г. В 1918 г. она вышла замуж за графа Алексея Игнатьева и в 1937 г. уехала в СССР.

Ольга Преображенская оставила сцену в 1920 г. С 1917 по 1921 г. вела класс пластики в Мариинском театре. В 1921 г. уехала в Берлин, а затем в Милан, где стала директором Балетной школы театра Ла Скала.

Ольга Спесивцева в 1916 г. гастролировала с «Русским балетом» Дягилева в США. В 1917 г. она возвращается в Россию и выходит в очередной раз замуж. На сей раз за ответственного товарища Бориса Гитмановича Каплуна. Сей Каплун приходился двоюродным братом Моисею Урицкому, был другом Зиновьева и репетитором его детей. Одно время Каплун управлял делами Петроградского Совета. Он стал инициатором создания первого в Петрограде крематория в помещении бывшей бани. В камере было окно, и Каплун постоянно возил смотреть на процесс кремации и Спесивцеву, и своего приятеля Корнея Чуковского.

Репетиция балета NewYorkCityBallet «MetastaseisandPithoprakta» с Сюзанной Фаррелл и Джорджем Баланчиным, хореография Джорджа Баланчина (Нью-Йорк)

В конце концов Спесивцевой надоели огненные пляски покойников, и сам Каплун и она в 1923 г. подались в бега, хотя с 1920 г. Спесивцева была прима-балериной Мариинского театра. Она приехала в Париж и в 1924–1932 гг. выступала в парижской Гранд-опера. Дягилев часто говорил: «В мире родилось яблоко, его разделили надвое. Одна половинка стала Анной Павловой, а другая — Спесивцевой».

Ольга Спесивцева

Итак, никого из балерин и балерунов в ЧК не таскали, никто из них не выступал с агитационными концертами перед белыми частями. В 1917–1922 гг. деятели балета что в России, что в Париже жили своей жизнью точно так же, как в 1910–1916 гг.

Об этом хорошо написала княгиня Мария Павловна — младшая: «Психологически мы были интересны. Зато в интеллектуальном отношении ровно ничего собою не представляли. Вся наши разговоры сводились к одному: прошлое. Прошлое было подобно запылившемуся бриллианту, сквозь который смотришь на свет, надеясь увидеть игру солнечных лучей. Мы говорили о прошлом, оглядывались на прошлое. Из прошлого мы не извлекали уроков, мы без конца переживали старое, доискиваясь виноватых.

Серж Лифарь и Ольга Спесивцева

Собственного будущего мы себе никак не представляли, и возвращение в Россию — в нём мы тогда были уверены — виделось только при весьма определённых обстоятельствах. Жизнь шла рядом, и мы боялись соприкоснуться с ней; плывя по течению, мы старались не задумываться о причинах и смысле происходящего, страшась убедиться в собственной никчёмности. Жизнь ставила новые вопросы и предъявляла новые требования, и всё это проходило мимо нас. Податливые, мы легко приспосабливались к меняющейся обстановке, но редко были способны укорениться в новом времени. Вопросы, которые мы обсуждали, давно решили без нас, а мы все горячо перетолковывали их с разных сторон. Сначала мы ожидали перемен в России не в этом, так в следующем месяце, потом не в этом, так в следующем году, и год за годом всё больше удалялись от России, какой она становилась, неспособные понять основательность совершавшихся там перемен»[62].

Сразу после прибытия в эмиграцию великий князь Кирилл объявил себя главой Российского императорского дома. Формально по законам Российской империи он имел на это право — его отец Владимир Александрович был следующим сыном Александра II после Александра III. Но брак Кирилла с разведённой герцогиней Викторией Мелитой, заключённый в 1905 г. без согласия императора Николая II, лишал его этого права.

В феврале 1917 г. Кирилл нацепил красный бант и заявился с вверенным ему флотским гвардейским экипажем к зданию Государственной думы ещё до отречения Николая II. Это формально явилось актом государственной измены и тоже лишало его права на престол.

Наконец, великий князь Михаил Александрович, в пользу которого отрёкся Николай II, официально передал вопрос о наследовании на усмотрение Учредительного собрания.

26 июля (8 августа) 1922 г. Кирилл Владимирович объявил себя блюстителем императорского престола, а 31 августа (13 сентября) 1924 г. — императором всероссийским.

Решение Кирилла раскололо семейство Романовых на две половины. Вдовствующая императрица и великий князь Николай Николаевич выступили категорически против кандидатуры Кирилла. Замечу, что нынешние историки утверждают, что позиция императрицы связана лишь с её верой в чудесное спасение сына Николая. На самом деле в письме к великому князю Николаю Николаевичу она утверждала: «Если Господу Богу… угодно было призвать к Себе моих любимых сыновей и внука, то я полагаю, что Государь Император будет указан нашими основными законами в союзе с Церковью Православной, совместно с Русским народом».

Великий князь Владимир Александрович

Примерно так же высказался и Феликс Юсупов — младший: «Если быть в России монархии с сохраненьем той же династии, то Собор, скорее всего, и выберет в младшем поколении Романовых достойнейшего».

Великий князь Николай Николаевич,