Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

мёртвых на первый взгляд ничем не отличалась от обыкновенной. Разве что поразительной многолюдностью. Дома стояли те же, но на участках, которые Агата всегда считала пустыми, виднелись старые избы. Во дворах домашними делами занимались незнакомые люди, не обращая внимания на её любопытство.

Но встречались и знакомые: возле «Райпо» с покупками в руках беседовали старушка Катерина Тихонова и пожилой мужчина, в котором Агата узнала того бездомного с неравномерной рыжей причёской, что нападал на неё на вокзале Петрозаводска. Занятые разговором, они совсем не замечали её.

В песочнице возле неизвестного Агате серого деревянного дома играли детишки. Девочка лет десяти и мальчик чуть помладше катались на велосипедах. У девочки он был новенький белый, а у мальчика — старый, грязно-зелёный и двухрамный, из-за чего тому приходилось крутить педали, просунув ногу между рамами.

Свернув на Сювеярви, Агата увидела рыбачащего на пирсе Владимира Тихонова, который в реальности утонул, но здесь воды, похоже, совсем не боялся. Дом его некогда большой семьи, пустующий в реальности, сейчас гудел загробной жизнью. Гуляли влюблённые парочки. В гаражах ремонтировали машину. В котельной чинили трубы — стучали по ним чем-то, высекая громкие щелчки. Дети на велосипедах снова проехали мимо.

Дом снаружи выглядел презентабельнее, чем в реальности, будто его всего несколько лет назад сдали в эксплуатацию. Только вот пышных гортензий тёти Наташи, которые та так любила поливать, в палисаднике не было — на их месте сжимался скрюченный сухой куст шиповника.

К двери подошли её ключи. Замок открылся, и она шагнула в дом — точно такой же, каким помнила его в детстве, с яркими обоями, новой мебелью и отсутствием всех следов запустения.

Проходя мимо комнаты, она заглянула внутрь и увидела на подоконнике своих будто совсем новеньких плюшевых любимчиков: тигра Шмеля, собаку Полынь и лису Репо.

В зале шумела радиоаппаратура.

— Я здесь, — говорила мама. — Я всё ещё здесь, ты слышишь, Борь? Найди мои тетради из деревни Коккойла…

Агата заглянула в комнату, но пока не решилась зайти. Мама действительно выглядела очень сильно на неё похожей, но скорее мимикой и голосом, чем внешностью. Она была такой, какой осталась на фотографиях, — не постаревшей ни на день. Сидела себе за компьютерным столом, обставив весь его радиооборудованием с мерцающими лампочками. Не оставляла попыток связаться с отцом.

— Он не ответит, мам, — наконец сказала Агата.

Обернувшись, мама побледнела. Привстала, потом опустилась. Отложила в сторону наушники. Снова привстала.

— Агата? — с сомнением спросила она. — Но как же… Ты… Как ты выросла? Время не должно тут идти… Тем более так быстро…

— Я пришла из мира живых, — ответила Агата.

— Нет, отец сказал, что ты тоже здесь… — начала мама.

— И ты меня не искала? — перебила Агата.

— Да он только что сказал вот… — смутилась мама. — Как же ты выросла…

Агата шагнула к ней поближе, позволяя себя получше рассмотреть.

— Внимательно посмотри на меня, — попросила она. — Сколько мне лет?

Мама жадно, точно у них на встречу было всего несколько секунд, забегала глазами по её лицу, пытаясь его изучить и запомнить.

— Шестнадцать? — предположила она. — Этого не может быть.

— Мне уже восемнадцать, мам. Прошло уже двенадцать лет.

Мама замотала головой, точно пытаясь выгнать неприятные мысли.

— Нет, не может быть, я только что сюда попала и сразу связалась с отцом, он сказал, что ты тоже…

— Он лжёт, — снова оборвала Агата. — Он воспользовался твоими записями и отделил тень. Страдания Агаты создавали помехи, и он не мог с тобой связаться. Я — варьо твоей дочери.

Мама замерла на месте. Пальцы, которыми она массировала себе голову, сжались на волосах до побеления. Она всё поняла без объяснений, ведь она знала, как работают обряды и сделки с духами.

— Значит, он всё-таки… — вздохнула она. — Ты пришла забрать меня?

— Мы уйдём прямо сейчас, — подтвердила Агата.

Горько покачав головой, мама поднялась и шагнула в объятья своей взрослой дочери. Агата, почувствовав позабытый травянистый запах её волос, поняла, что будь в ней больше эмоций — она обязательно бы разрыдалась.

— Это невозможно, рако не выпустит тех, кто попал сюда живым, — проговорила мама. — Нужна замена — тот, кто добровольно останется здесь вместо уходящего, а на это никто не согласится…

— Я — тень, мама, — напомнила Агата. — Могу быть проводником. Я уже привела сюда одного человека и вытащила свои сущности. Пойдём…

Разорвав объятья, мама вдруг уставилась на неё с таким яростным лицом, что Агате пришлось отступить к коридору.

— Нельзя этого делать! — крикнула мама. — Ты не понимаешь, разлом — не дверь, которой можно хлопать туда-сюда! Мало просто выйти, нужно его закрыть! Нужно петь руны, накладывать печати, проводить обряд умилостивления Туони! Он почувствует, что рако стал выходом, и расширит его ещё больше! Ты хочешь, чтобы тот мир стал таким же? Верни ту, что вывела, обратно! А сама уходи вместе с тем вторым, кого привела! И поживее, пока не стало поздно!

Она шагнула к Агате и с ощутимой силой толкнула её так, что в плече засаднило. Агату отбросило в коридор, но она устояла на ногах.

— Что ты в этом понимаешь?! — свирепела мама. — Я знала многое, думала, смогу закрыть разлом, но оказалось, что не знаю ничего! И не позволю тебе, будь ты хоть Варьо, хоть Метсэнвяки, хоть просто фотография моей дочери, рисковать собой из-за одной меня! Уходи! И не подвергай других опасности! Я сама здесь отыщу способ всё исправить! Не привлекай своим присутствием Туони!

Мама пихнула её ещё раз. Не желая бороться с ней, Агата выбежала в подъезд. Дверь перед её носом захлопнулась с такой силой, что лицо обдало воздухом, впитавшим запах родного дома. За створкой послышался всхлип.

Выйдя на улицу, Агата увидела прежнюю безмятежность не ведающих о своей гибели мертвецов. Всё те же автомобилисты в гаражах, влюблённые парочки на прогулках, ремонтники, стучащие по трубам в котельной. Звук ударов о металл напомнил тот, что каждый вечер в 19:00 доносился из приёмника бывшего участкового в котельной мира живых.

Агата посмотрела на шумящий жизнью дом Тихоновых, где вечерами в реальности горел свет, на высохший куст шиповника вместо клумбы тёти Наташи и осознала, почему именно к 19:00 Матвей потребовал быть готовыми к выходу из Маналы: именно в это время грань между