Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

Агата поставила на стол бутылку с остатками воды, которую отобрала у Матвея, не позволив всю использовать для общения с Хийси.

— А может, и получится, — расплылся в улыбке Антери. — Я наконец смогу без стыда упокоиться, если затея твоя удачно сложится.

Открутив крышку, Антери запрокинул голову и жадно начал пить с видом человека, не одни сутки проведшего в пустыне. Он стучал по бутылке, выбивая последние капли, и втягивал в себя её содержимое, пока она с хрустом не сложилась в бесформенный комок пластика. Причмокнув языком, он выдохнул, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула.

— Всё хорошо? — забеспокоилась Агата.

Тиетяйя кивнул. Посидев немного неподвижно, он распахнул глаза, и в ту же секунду его облик изменился: часть морщин сгладилась, складки вокруг глаз ушли, а спина стала немного прямее. Он не омолодился, а стал выглядеть живее.

— Не будем откладывать, — сказал Антери, потянувшись к свистульке. — Включай.

Агата суетливо схватила диктофон и щёлкнула кнопкой.

Не наполняя заранее воздухом лёгкие, тиетяйя подставил свистульку к губам, а затем сделал через неё обычные вдох и выдох. На выдохе зазвучал ровный пронзительный трёхсоставный гудящий свист. Он сплетался из гула, чем-то напоминающего идущий от озера Тунельма и звучащий в эфире «УВБ-76». Поверх него накладывались режущий слух свист и слабое эхо первого звука. Вместе они сливались в вибрации, от которых на столе запрыгали кружки и загремела крышечка на заварочном чайнике, столовые приборы зазвенели в кухонных шкафах, в окнах задребезжали стёкла, а на коже Агаты выступили мурашки.

Старик извлекал звук долго, даже не верилось, что в лёгких человека могло накопиться столько воздуха. Запись всё шла и шла. Агата предположила, что гудок продолжался не менее тридцати секунд. Звук смолк также внезапно, как и начался, без постепенного ослабевания.

— Вот он, звук-приказ, который хозяин места отдаёт земле, заставляя её сомкнуться, он должен прозвучать внутри рако, — проговорил Антери. — У него есть и второе свойство — защитное. Вне рако земля сама будет отгонять угрозу от того, кто его издаёт, и так далеко, как долетит звук.

Только тут Агата заметила, что большая часть морщин шамана вернулась обратно, спина сгорбилась, а вокруг глаз снова проступили складки.

— Спасибо вам за помощь, — сказала она, поднимаясь.

— Это я благодарю тебя за возможность довершить начатое, — ответил Антери.

Он проводил её до самой калитки. Едва Агата покинула двор, как её окликнули.

— Агата?! — раздался сзади знакомый мальчишеский голос.

Обернувшись, она увидела стоящего на дороге подростка лет тринадцати с взъерошенными светлыми волосами и голубыми глазами. Точно такого же, каким она в последний раз видела Никиту живым. Перед ней и впрямь стоял он — Никита, который однажды утром просто не проснулся. Врачи тогда сказали, остановка сердца без видимых причин. Но причина всё же была: Калма, сочащаяся из Агаты.

— Это ты?! — спросил он. — Как ты так сильно выросла?

Его удивлённое, переполненное искренней радостью лицо засияло как у живого. Он шагнул навстречу Агате, вырвавшись из собственной бесконечной петли.

— Не говори с ним, уходи, — предупредил Антери. — Не должен понять он, где есть.

Агата не двинулась с места. Тогда тиетяйя, схватив её за предплечье, подтянул к себе и яростно зашептал в самое ухо, уводя прочь от Никиты.

— Через тебя Калма тянется к дорогим тебе умершим и указывает Туони на твоё присутствие, — шипел он. — А тебя не должно быть здесь. Он может превратиться в Калманкантаята — носителя Калмы.

Шаман довёл Агату до конца своего участка вдоль забора и толкнул дальше. Но Никита, сомнамбулой переставляя долгое время лишённые воли ноги, плёлся следом.

Вдруг лицо его исказилось. На застывшую улыбку из-под воротника начала наползать серая плёнка, окрашивая кожу в пепельный цвет. Волосы, брови и ресницы мгновенно поседели, а глаза разом потускнели, превратившись в наполненные мутной водой провалы.

— Не смотри ему в глаза! — закричал Антери.

Но было уже поздно. Она глядела в них на протяжении всей короткой метаморфозы. Как только та завершилась, небо погасло. Сквозь серые облака, точно на негативе фотоплёнки, проступило холодное чёрное солнце мёртвых. Его тёмные лучи снопами ударили вниз, вышибив бессчётное количество теней из деревьев, столбов, домов, из-под каждого камня и каждой ямы.

Антери положил ладонь на лоб Никиты, и тот, разом вернувшись в человеческий облик, обмяк, рухнул без сознания к ногам тиетяйя. Оглядев улицу, старик обречённо покачал головой.

Тени кругом шевелились, точно живые. Отделяясь от предметов, которые их породили, они щупальцами устремлялись к Агате по стенам, автомобилям и земле. Одно коснулось носа кроссовка, и часть материала сразу же испарилась чёрным инеем, обнажая пальцы ноги. Вторая тень, приподнявшись, коснулась икры, буквально стерев кусок плоти вместе с джинсами — кожа пеплом осыпалась вниз. Агата увидела чёрную мертвенную сеточку сосудов, разбегающуюся по краям раны. Она не болела — просто небольшой кусок Агаты прекратил существование, словно и не было у неё никогда этого крохотного фрагмента ноги.

Закричав от ужаса, Агата бросилась вверх по дороге. Навстречу ей летели сотни других теневых щупалец.

— Беги к остановке! — крикнул Антери.

В ту же секунду воздух взрезал пронзительный, давящий на уши гудок. Прижав к губам глиняную свистульку, Антери начал выдыхать через неё остатки своих луонто и итсе. Тени дрогнули, замедлили движение и застыли.

Агата бежала. Звук свистульки продолжал тянуться. Чёрное солнце на небе потускнело, а затем и вовсе скрылось. Оставшиеся тени-щупальца, медленно сливаясь друг с другом, направились в сторону Антери.

Тиетяйя слабел на глазах. Раскатывающийся над Ведлозером гул свистульки затихал, и тени, уже объединившиеся в сгустки, начинали двигаться увереннее. Когда Агата добралась до остановки, от былого мощного звука остался один лишь отзвук.

Вскочив на ступеньку автобуса, Агата пронеслась через салон к пустому сиденью и обернулась к заднему окну, через которое внизу крохотной точкой виднелся Антери, стоящий возле своего дома под навесом из чёрной маслянистой тьмы.

Обессиленный, он полуживой мумией осел на землю и уронил высохшие руки со свистулькой. В тот же миг наползавшая со всех сторон на него тьма схлопнулась. Вскрикнув, Агата закрыла глаза и отвернулась.

Зашипела закрывающаяся дверь, и автобус тронулся. Агата вздрогнула, увидев других пассажиров: все как один они разом перестали двигаться, а их кожа начала сереть.

Агата потянулась в карман за диктофоном и наткнулась на что-то тёплое, противоположное холоду преследовавших её теней.