Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

Вытащив крохотный камешек, она узнала в нём уголёк нойда. Ей следовало нарисовать им знак защиты на двери дома, чтобы защититься от всего дурного, да только в суматохе и сомнениях она забыла.

Машинально Агата потянула уголёк ко лбу и раскрошила об кожу, выводя на ней крест. Защитный знак она закончила в тот самый момент, когда обернувшиеся серыми существами с глазами-лужами пассажиры разом поглядели на неё. От их взглядов крест на лбу тут же вспыхнул болью. Не заметив в Агате искомого, Калманкантаяты отвернулись.

На всякий случай она всё же перемотала плёнку назад и положила палец на кнопку воспроизведения, в случае чего готовая вдавить её в корпус, чтобы отпугнуть от себя тьму звуком спасительной свистульки.

До самого Петрозаводска Калманкантаяты не тревожили Агату. Они глядели в окна, всматриваясь во всех, кого видели, и обращая встречавшихся с ними глазами в таких же чудовищ.

На подъезде к автовокзалу Агата заранее встала у двери. Она хотела выйти первой и пересесть в обратный автобус до Калмаранты раньше, чем приехавшие с ней существа запустят эпидемию и обернут всех в себе подобных.

А именно этим они и занялись. Пока Агата бежала в здание вокзала свериться с табло, Калманкантаяты рассматривали всех подряд, множась и расширяя зону поиска. Когда они глядели на Агату, отметка на её лбу начинала гореть и обсыпалась вниз чёрной пудрой.

До отправления автобуса оставалось три минуты. Чтобы не встречаться с Калманкантаятами, Агата побежала к платформам через камеру хранения. Там она увидела своё отражение в стекле автомата с напитками. Крест на лбу стёрся почти без следа — лишь небольшие чёрные пятна оставались на его концах. Нойд предупреждал, что действие креста прекратится, как только он полностью сотрётся, а это означало, что у неё осталось губительно мало времени под защитой.

Надежда на то, что ей удастся опередить Калманкантаятов, рухнули, как только Агата вошла в автобус. Все пассажиры в нём и даже водитель успели обернуться в седовласых чудовищ.

Пробежав к свободному месту у окна через коридор жгущих взглядов, Агата на всякий случай сняла с держателя аварийный молоток. Во второй руке она сжала приготовленный к воспроизведению мелодии свистульки диктофон.

Напряжённый путь продолжился. Сканирующие пространство Калманкантаяты вертели головами, изредка задевая и Агату. В какой-то момент та поняла, что крест окончательно стёрся: кожу на его месте перестало жечь при взгляде чудовищ. Однако они не замечали её, и очень быстро Агата поняла почему: она не двигалась.

Весь оставшийся путь Агата провела в одной скрюченной позе и старалась даже дышать реже. Когда остановка Калмаранты рыжей точкой показалась метрах в двухстах впереди, на повороте автобус подбросило, и диктофон выскользнул из вспотевшей ладони.

Несколько раз перехватив руками, Агата всё же сумела поймать его. О дальнейших попытках скрыться уже речи не шло: Калманкантаяты вовсю глядели на неё, оскаливая зубы в кривых ухмылках. Тени начали отделяться от поручней, ножек сидений, выползать из-под осветителей и щелей между дверьми.

Шлёпнув наотмашь аварийным молотком в тут же осыпавшееся стекло, Агата нажала на «плей». Вырвавшийся из динамика свист отбросил тени и заставил существ отпрянуть, хватаясь за уши. Начал корёжиться и водитель, теряя управление. Автобус накренило к обочине. Агата, упёршись ногами в спинку сиденья, оттолкнулась и вылетела через выбитое аварийное стекло прямо в болотную жижу, в последний момент догадавшись вытянуть над головой продолжающий свистеть диктофон.

Подпрыгивая на кочках, автобус влетел в деревья. Агата, хватая воздух, вынырнула из ледяной мути, выползла на берег и начала взбираться на асфальт. По обочине из дымящегося автобуса разбредались Калманкантаяты.

К тому моменту, когда Агата добралась до асфальта, в небе снова возникло чёрное солнце. Каким-то чудом найдя в себе запасные силы, она ускорилась, не осознавая тщетности сопротивления, будто от солнца вообще было возможно убежать.

Смелые броски теневых щупалец дали понять, что диктофон смолк — в него всё же попала вода, причём не из болота, а уже стекающая с одежды Агаты.

На ходу вынув кассету, она вытряхнула скопившуюся внутри влагу. В отсек с батарейками тоже затекло. Их было бы хорошо поменять, но запасные остались в рюкзаке, возвращаться за которым в автобус времени не оставалось. Здешние «мёртвые» батарейки вряд ли бы подошли — оставалось надеяться, что старые не подведут.

Холод сковывал движения. Он исходил от выползающих из леса теней, которые распространяли вокруг себя по траве иней. С неба спустились первые одинокие снежинки. Изо рта Агаты вырывался пар, а вымокшая одежда на ней начала затвердевать. При каждом движении схвативший её лёд хрустел и растрескивался, а она всё продолжала рваться к Калмаранте. Свернула на идущую в сторону гаражей тропинку и, утопая по щиколотку в хрустящем снегу, добралась до самого дома.

Достать ключи из слипшегося замёрзшего кармана не получалось. Агата заколотила в дверь со всей силы. Обледеневшие рукава трескались, царапая кожу острыми кромками.

— Открой, мам! — кричала Агата. — Помоги!

Замок щёлкнул. Ввалившись внутрь, Агата побежала в зал к компьютерному столу, бросила на него диктофон и кассету, полезла в ящики, где мама хранила тетради и мелкие предметы из своих этнографических поездок.

— Что ты ищешь?

— Уголь! — бормотала Агата. — Где уголь? Нужно нарисовать крест на двери! Знак закрытой двери!

По всему виду мамы было ясно, что она не понимала причины паники Агаты. Но всё же она предпочла сначала послушать её, а потом уже разбираться. Отстранив дочь, она вытащила стопку тетрадей, а затем стала перебирать конверты с артефактами из своих экспедиций.

— Должны быть тут… — бормотала мама, перекладывая конверты по второму кругу.

Один из них выглядел пухлее остальных. Вспомнив о найденном в ящике ларце из «мёртвого» зеркала, Агата схватила его. Внутри оказалась деревянная шкатулка, а в ней — разорванный конверт с угольками.

— Ты… — замялась мама. — Ты там, в реальности, их сюда положила?

— Я не знала… — начала оправдываться Агата.

Одна мысль о том, что её случайные действия могли испортить угли, казалась ей едва ли не страшнее наползающей на дом тьмы.

— Теперь это «живые» угли, — сказала мама. — «Мёртвое» зеркало перемещает предметы сюда.

Одним из угольков она черканула крест на внешней стороне двери и захлопнула её. В тот самый момент, когда в подъезд заползла испускающая иней тень. Мама её не заметила.

— Нарисуй побольше! — попросила Агата.

— Сработает только одинокий крест, — возразила мама. — А теперь, может, скажешь, что происходит? Ты почему ещё здесь?

— Я… Кажется,