Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

— Так будет лучше, — сказал старик. — Всё, что мне было дорого, уже давно здесь. Пора мне и самому найти покой. Идите.

— Это и был твой изначальный план? — догадалась Агата.

— Ну, как видишь, я немного скорректировал его, — улыбнулся Матвей, указывая на бетонное основание антенны.

На нём лежало радиооборудование, которое Матвей, похоже, принёс из военной части. Несколько блоков с кнопками, лампочками и стрелками, соединённые между собой, он подключил к пульту управления антенной.

— Импульс сердцебиения камня мощный и непродолжительный, — сказал старик. — Я усилил его передатчиком, но долго он всё равно не продержится, в генераторе мало топлива.

— Спасибо вам за всё, — поблагодарила Агата.

Забрав у Матвея увесистый дрожащий камень, она повела маму к разлому и затащила её за собой. Их потянуло вниз. Исходящий из янтарных прожилок камня свет обрисовал бесконечно длинный колодец с множеством ответвлений.

— Здесь далеко вниз, — сказала мама. — Наш выход сам нас найдёт.

Она спустилась первой, что позволило Агате заранее подготовиться к перевороту вверх ногами. Долгое время она просто следовала за мамой, не интересуясь уходящими в бока тоннелями, которых на пути в Туонелу не попадалось. Да и сам путь в мир мёртвых был намного короче.

Вдруг позади послышался нарастающий рокот. Агата увидела стремительно сгущающуюся тьму, от которой по каменным стенам бежали причудливые ледяные узоры. Туонела, как и предупреждала мама, лезла в реальный мир.

Ускорившись, Агата заглянула в ближайшую дыру, уходящую вбок. В разломе за ней, словно за поцарапанным стеклом, совсем ещё молодая мама изучала символы на чёрном сейде.

Находящийся чуть выше рако демонстрировал отца, настраивавшего в лесу полевую радиоаппаратуру. Мама далеко позади фотографировала деревья.

Следующее ответвление хранило маленькую семейную идиллию: Сафоновы в полном составе собирали чернику. Даже крохотная ещё совсем Агата помогала.

Порталы-выходы вели в разные времена её и маминой жизни. Агата посмотрела вниз — туда, откуда не спеша, но неумолимо за ними ползла Манала. Она миновала первые выходы, которые, скорее всего, открывали путь к маминым детству и молодости. Двигалась тьма словно живое существо.

— Она лезет за мной, — вслух проговорила догадку Агата. — Я — проводник, она не может выбраться в реальность без моей помощи…

— Что? — спросила уже значительно взобравшаяся выше мама.

Агата надавила носком одной ноги на пятку второй и стряхнула порванный ледяными щупальцами кроссовок во тьму. С лёгким всполохом, точно короткая вспышка молнии в густом грозовом фронте, тот растворился в черноте. На мгновение в этой вспышке глубоко внутри клубящейся тьмы почудилось крохотное бледное лицо — совсем такое, как в старом кошмарном сне. У этого лица не было черт, но они могли появиться. Агата вдруг осознала: сама эта тьма была неполноценной, и ей тоже требовалось воссоединение.

Агата подтянулась к следующему скальному балкону, выглянула в реальность. В ней она увидела крошку себя в джинсовом комбинезоне и розовой курточке — такую же, какую спасла из Маналы. А за спиной у неё, изливая из турки разогретый воск в медную плошку, что-то шептал в диктофон отец.

Взглянув прямо в лицо большой Агате, маленькая Агата расплылась в улыбке.

— Ты нашла маму? — спросила она, помахав рукой.

Её голос звучал глухо, еле слышно, но большая Агата всё поняла — она спасла не такую же девочку, а эту самую. Для маленькой Агаты, в одиночестве отправившейся в путешествие, был выбор всего из двух вариантов: этот или тот с черникой. Малышка выбрала правильный, из которого и исчезла.

— Спускайся! — позвала большая Агата маму. — Нам сюда.

— Нет, зачем? — возразила мама. — Во-первых, в прошлое на выходе из Маналы попасть может только очень сильный шаман, а во-вторых, каждая из нас должна выбраться через свой индивидуальный выход. Они должны быть дальше.

— А я тебе говорю: спускайся! — требовала Агата. — Нам нужно выйти в этом самом дне, иначе ничего не исправить! Если ты окажешься там, вы воссоединитесь, отец не успеет навлечь Калму на свою дочь, а её душа не расщепится.

— Выйти там не получится…

— Я — не человек! — крикнула Агата. — Для меня все выходы открыты.

Сдавшись, мама ослабила руки и скользнула к ней.

— Возьми это, — попросила Агата, передав пульсирующий светом камень-сердце леса.

Его всполохи сглаживали всё вокруг: и цвета, и рельеф скал, и даже черты лиц. Но только не тьму — та продолжала лезть за ними.

— Пап, там мама! — радостно воскликнула маленькая Агата по ту сторону. — Помоги её вытащить!

Но отец не слышал — продолжал бормотать под нос свои заблуждения, намереваясь договориться с духами.

Агата вылезла вслед за мамой, подвела её вплотную к тонкой энергетической плеве между мирами и толкнула со всей силы. Истончение натянулось, но поддалось с электрическим треском. Мама оказалась на той стороне.

— Получилось! — воскликнула она. — Скорее…

Мама протянула руку большой Агате в разлом, но наткнулась на невидимое препятствие.

— Давай руку! — требовала она.

Покачав головой, большая Агата отступила назад.

— Агата, поможешь мне? — спросила большая Агата у маленькой.

Та охотно кивнула.

— Пойди к отцу и пни его миску с водой, пусть отвлечётся и обнимет наконец маму, — попросила она.

Хихикнув, маленькая Агата побежала в сторону отца, самозабвенно взывающего к духам.

— Что ты задумала? — спросила мама, положив ладонь на прозрачную грань рако. — Выходи…

— Манале это и нужно, — проговорила Агата.

Она резко вдавила кнопку воспроизведения на диктофоне.

— Нет! — крикнула мама.

Но ничего не произошло. Чертыхнувшись, Агата выглянула из проёма вниз на уже подбирающуюся к ней тьму. Она не знала, в чём проблема, но могла предположить лишь севшие батарейки.

— Выбирайся скорее! — взмолилась мама.

— И тогда она выберется вслед за мной, — отказалась Агата.

Открыв отсек, она извлекла свёрток фольги, затем мизинчиковую и пальчиковую батарейки.

— Ты ошибаешься! — пыталась вразумить её мама. — Ты тоже должна выбраться!

— Может, ошибаться в потусторонних вопросах — семейная традиция Сафоновых, — хмыкнула Агата.

Она постучала батарейками друг об друга, об стены, покусала их и начала всовывать деформированными обратно в диктофон.

— Прошу тебя, дочка, пожалуйста….

Скала позади Агаты засветилась хлопьями от нарастающего на неё инея.

— Твоя дочка уже с тобой, — проговорила Агата. — Я лишь её тень. А место тени —