Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Мне нечего на это сказать, поэтому я просто подаю ей салфетку и помогаю вытереть мокрое лицо.

— Как мальчик? — спрашивает она.

— Даня?

— Да.

— С ним все хорошо.

— Покажи его.

Достаю телефон и показываю Данины фотографии — он на море, он в воротах, он висит на турнике, он ест мороженое…

— Не похож, — поджав губы, выдает она. — Совсем не похож на Вадика.

И отворачивается.

Я тяжело вздыхаю.

Чего я ждала? Раскаяния и изменений?

— Похож, — говорю я зачем-то. — У них одинаковые черты лица. У Дани мои волосы и глаза, но в остальном он вылитый папа.

— Покажи! — опять требует она.

Я нахожу фотографию, где Даня снят вместе с Вадимом, и протягиваю ей.

Ольга Викторовна выхватывает у меня из рук телефон и жадно вглядывается в экран. Потом гладит пальцами лицо Вадима на фотографии.

— Мальчик мой, — шепчет она. — Хороший мой. Сыночка…

— У него все в порядке. Не переживайте.

Она снова начинает плакать, я осторожно забираю телефон, а потом вдруг Ольга Викторовна резко вздрагивает.

— Где я? — спрашивает она растерянно. — Что у меня с ногами? Я не могу шевелить ногами!

В комнату вбегает сиделка.

— Все хорошо, все в порядке, — успокаивающе журчит она. — Вы в кроватке, вы болеете, но сейчас мы выпьем таблеточку и станет лучше…

Я выхожу на кухню и с трудом дышу.

Тяжело наблюдать чужую болезнь.

Минут через двадцать возвращается сиделка, мы еще немного с ней общаемся, и я собираюсь домой.

Перед уходом снова заглядываю в комнату Ольги Викторовны.

Я была уверена, что она спит, поэтому удивленно вздрагиваю, когда она смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Полина, сегодня не будет урока, я заболела, — говорит она неожиданно ясным голосом. — Ступай домой и обязательно повтори причастия и отглагольные прилагательные, у тебя есть с ними сложности. Ты умная девочка, голова у тебя светлая. Я хочу, чтобы ты хорошо сдала экзамен. Поняла?

— Поняла, — тихо отвечаю я. — Спасибо.

И ухожу, пока не расплакалась.

У подъезда я неожиданно сталкиваюсь с Вадимом.

Он стоит без шапки, сунув руки в карманы, и на его темных волосах блестят снежинки.

— Так и думал, что ты сюда пошла, — говорит он хрипло. — Когда Данька сказал, что тебя нет.

— Я такая предсказуемая?

— Нет. Просто в этом вся ты, — Вадим криво усмехается. — Я не могу простить. Не понимаю, как ты можешь.

— Ей мало осталось, — говорю я без лишних слов. — Ментальные проблемы, неподвижность, плохое кровообращение. Сиделка сказала, что очень высокие риски. Сходи к маме. Поверь мне, тебе потом самому будет тяжело.

Вадим отворачивается, но я подхожу и обнимаю его. Мы какое-то время стоим, вжимаясь друг в друга, и я шепчу о том, как сильно люблю его.

— Я пойду. Но ты дождись меня тут, хорошо?

— Конечно.

Вадим появляется через пятнадцать минут, когда я уже успеваю немного замёрзнуть.

Он снова обнимает меня и ничего не говорит.

А я не спрашиваю.

Ольга Викторовна умирает через неделю, у нее случается повторный инсульт. Скорая успевает приехать, но живой до больницы довезти ее не получается.

Похороны проходят быстро, на них почти никого нет, кроме нас и нескольких бывших коллег Ольги Викторовны.

Отец Вадима звонит ему на следующий день с соболезнованиями.

— Она была непростым человеком, — говорит он, — но мне жаль, что ты остался без мамы.

— Без отца я остался еще раньше, — сухо отвечает Вадим.

— Можешь приехать к нам как-нибудь в гости, — бормочет тот, как будто не услышал. — Внука покажешь. Билеты до нас, конечно, дорогие, но ты же вроде как хорошо зарабатываешь.

— А ты этого хочешь?

— Ну… да?

Вадим вежливо прощается и кладет трубку.

В самолете, на котором мы летим обратно в Италию, он почти все время молчит. Даня спит, уложив голову мне на коленки, а Вадим смотрит перед собой невидящим взглядом.

— У тебя есть мы, — тихо говорю я, касаясь его руки. — Мы не выбираем родителей, ты не виноват, что все так получилось.

— Ты права, Поль. Права. Но все равно очень хреново.

— Я знаю, милый. Знаю.

Вадим переплетает наши пальцы.

— Ты лучшее, что со мной случилось, — произносит он, и эти слова звучат всегда искренне, сколько бы раз он их не повторял. — Ты и Данька. Наша семья. Мы трое.

— Есть вероятность, — осторожно говорю я, — что нас будет больше, чем трое.

У Вадима расширяются глаза.

— У меня задержка две недели. Тест я еще не делала, но есть большой шанс, что…

Вадим резко целует меня, и, конечно, будит этим Даню, который спал на моих коленях.

— Фу, — бормочет он, — почему вы все время целуетесь? У других родители так не делают.

— Им просто не повезло так, как нам с твоей мамой, — отвечает Вадим и смотрит на меня таким любящим взглядом, что у меня трепещет в груди.

Я вдруг очень остро осознаю: я выбрала правильного мужчину.

Мужчину, для которого я на первом месте, который любит меня всем своим сердцем и которого точно так же люблю я.

А еще я знаю, ощущаю это на каком-то интуитивном, почти магическом уровне, что я все же беременна и что на этот раз это будет девочка. Похожая больше на меня, чем на Вадима.

А еще я знаю, что проживу с Ардовским всю свою жизнь, и это будет прекрасная жизнь.

Лучше, чем все, о чем я когда-то мечтала.

Эпилог

Эпилог

Через десять лет

Полина

Стадион сегодня просто битком.

Пришлось постараться, чтобы всем нашим родственникам достались хорошие места, потому что билеты исчезли из продажи буквально в первые дни.

Зеленое поле, покрытое идеально ровной травой, пока пустое, но совсем скоро там появятся игроки. Я уже видела Даню на разминке, но он был такой сосредоточенный и серьезный, что даже не заметил нас, хотя мы махали ему всей семьей.

И мы, и Маша с мужем, которые тоже пришли сегодня на игру. Они сидят на противоположной стороне стадиона, и хотя лиц отсюда не различить, но Машин большой живот, обтянутый красным платьем, виден издалека.

— Уверена,