Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Но остается вопрос: а Сталину-то для чего понадобился этот мрачный балаган?

Вернемся еще раз к передовой от 6 апреля 1953 года. Разгромив «дело врачей», она торжественно врезала и по антисемитизму:

«Презренные авантюристы типа Рюмина сфабрикованным ими следственным делом пытались разжечь в советском обществе, спаянном морально-политическим единством, идеями пролетарского интернационализма, глубоко чуждые социалистической идеологии чувства национальной вражды. В этих провокационных целях они не останавливались перед оголтелой клеветой на советских людей. Тщательной проверкой установлено, что таким образом был оклеветан честный общественный деятель, народный артист СССР Михоэлс».

А на следующий день «Правда» разразилась передовой статьей «Советская идеология дружбы народов». Таким образом, была повторена даже форма, примененная 13 января: первый материал посвящался частному случаю — «делу врачей», а второй был на общую тему, с однократным упоминанием фабулы первой статьи. Изящно, однако! Представляю, какой облом по этому поводу произошел на Западе! Это у нас не было газетной кампании — а уж там наверняка все эти три месяца стояла форменная канонада на тему «советского антисемитизма». Может быть, авторы душещипательных рассказов о событиях того февраля изучали события по западной прессе?

Появление «антисемитской» статьи от 13 января имеет простой, видный невооруженным глазом смысл только в одном случае: если те, кто давал ей «путевку в жизнь», уже тогда знали, что через какое-то время за ней последует статья «Советская социалистическая законность неприкосновенна».

А странные события вокруг МГБ продолжались.

…Примерно в середине января 1953 года бывший контрразведчик, а ныне работник ЦК ВЛКСМ Николай Месяцев возвращался домой с катка…

«Вижу, у подъезда стоит автомашина; в таких ездили тогда самые высокопоставленные в партии и государстве люди — члены Политбюро, правительства…

“Елки-палки, — думаю, — к кому же могло прикатить это диво?” Поднимаюсь на третий этаж, слышу в моей однокомнатной квартире незнакомые мужские голоса. Открываю.

— Наконец-то… Вас ждут секретари ЦК партии. Надо ехать немедленно. Мы бы вас и на катке разыскали, если бы знали на каком…»

Привезли его не к кому-нибудь, а к самому Маленкову. Месяцев помнил, что в кабинете сидели министр госбезопасности Игнатьев, секретарь ЦК Аристов, еще какие-то люди…

«Мы пригласили вас по поручению товарища Сталина, — начал Маленков, — он посмотрел ваше личное дело. Вы ему понравились. Товарищ Сталин сказал, что молодые, красивые, как правило, всегда смелы. Просим вас пойти на работу в следственную часть по особо важным делам Министерства государственной безопасности. Работающие там люди вводят в заблуждение Центральный комитет партии. — Маленков сделал паузу и с нажимом сказал: — ЦК нужна правда. Надо помочь Семену Денисовичу Игнатьеву в установлении истины в следственных делах».

Итак, Месяцев и еще двое комсомольских работников были призваны в МГБ для проверки следственных дел. Автор воспоминаний четыре года проработал в СМЕРШе и был единственным из тройки, кто имел представление о том, с чем столкнется. Василий Зайцев был секретарем ЦК ВЛКСМ, Петр Колобанов — первым секретарем Челябинского обкома ВЛКСМ. Итак, проверять дела Министерства госбезопасности, возглавляемого партийцем, отправили комсомольских функционеров — их-де злобные чекисты не обманут. Чудеса продолжаются…

Кстати, доступная проверка мемуаров на сей раз дала хорошие результаты. Николай Месяцев действительно имел высшее юридическое образование, в войну работал в СМЕРШ. С 16 января по 15 марта 1953 года был помощником начальника следственной части по ОВД[61]. В список помощником входил и Петр Зайчиков — с теми же датами[62]. О Петре Колобанове сведений нет, однако он был всего лишь старшим следователем.

«Комсомольцам» дали два дела — «дело Абакумова» и «дело врачей». Инструктируя их, Игнатьев особо подчеркнул, что его путают, следствие продвигается медленно. Многие следователи за нарушения законности отстранены им от работы — в том числе начальник следчасти Рюмин «человек, не отличающийся моральными устоями».

«Несколько следователей меня еще помнили по контрразведке СМЕРШ и в разговорах рассказывали, что в процессе следствия нередко творится беззаконие, арестованных избивают, выколачивая из них нужные показания, в чем мы вскоре убедились и сами.

В очередной беседе с министром мы сказали ему о необходимости категорически запретить его властью произвол в отношении подследственных. Он ответил, что указания на этот счет после освобождения Рюмина от работы даны, о чем следственный аппарат знает».

Как интересно: указания даны, а бить продолжают. Что это за бешеная банда такая: закон им не указ, министр не указ тоже…

Поскольку Месяцев был единственным из проверяющих, имеющим юридическое образование и опыт работы, решили, что допрашивать подследственных будут Колобанов и Зайчиков, а Месяцев знакомиться с делами, консультировать и пр.

«Знакомясь с материалами “дела врачей”, я задавался тремя вопросами: во-первых, мог ли каждый из арестованных врачей по своей гуманистической воспитанности, интеллекту, профессиональной чести, да и просто по образу мыслей пойти — вполне осознанно (прямой умысел) или предполагая опасность своих действий для других (косвенный, или эвентуальный умысел) — на совершение преступных деяний в отношении своих пациентов, то есть на причинение ущерба их здоровью; во-вторых, имело ли место наличие какого-либо сговора между ними в преступных целях; и, в-третьих, каким образом они скрывали свои преступные действия при наличии таковых?

На каждый из этих вопросов я не нашел в показаниях арестованных врачей убедительных ответов, свидетельствующих с необходимой достоверностью о совершенных каждым из них и, стало быть, всеми вместе преступных деяниях.

Ознакомление с материалами “дела врачей” позволило вскрыть прием, посредством которого оно фабриковалось. Прием был весьма прост, даже примитивен. Не надо было обладать ни познаниями в медицине, ни особым профессионализмом в следствии, а надо было лишь самым беззастенчивым, бесстыдным образом брать из истории болезни того или иного пациента, N или М, имеющиеся у него врожденные или приобретенные с годами недуги и приписывать их происхождение или развитие преступному умыслу лечащих или консультирующих его, N или М, врачей».

Месяцев даже съездил с делегацией студентов в Лондон, где разбирался с организацией «Джойнт» и выяснил, что она все-таки не шпионско-террористическая, а благотворительная. Хотя он, конечно, не мог не знать, что спецслужбы очень любят благотворительные организации и активно их используют. Впрочем, возможно, в Лондон его посылали и для чего-нибудь другого.

В принципе, выводы предугадать несложно.

«К середине февраля наше мнение по “делу врачей” было однозначным — оно сфальсифицировано. Врачи невиновны. Их надлежит освободить из-под ареста, о чем докладывалось в совершенно определенном плане С.Д. Игнатьеву, секретарю ЦК ВКП(б), министру госбезопасности. Несомненно, о наших выводах он информировал