Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Конкретно Гельфрейх ни на кого не указал? — уточнил Громов.

— Нет. Но ещё одна интересная деталь. Первые провалившиеся засады они соорудили совместно с сыщиками из районов. О последней, что любопытно, им не сообщали, привлекли только МУРовцев, успех — тот же нулевой.

— То есть крыса завелась и в МУРе… Либо с первого раза не вышло, угонщики тоже иногда отдыхают. Значит, делать засаду самим — наш един-нственный шанс? — спросил Айварс. — Сергей Михайлович, вас же жена не отпустит на ночные бдения. Не командировка же…

— И без командировочных, — Леонид вспомнил финансовые страдания латыша. — Но втроём — это фигня. Предлагаю привлечь Карапетяна.

— УБХСС будут ловить автоугонщиков? — не поверил Громов.

— Значит, вы мало с ними общались. У них сейчас новое поветрие — бороться с любыми преступлениями, связанными со злоупотреблением служебным положением. Если бы кто из них с нами ездил в Загорск, немедленно настрочил бы рапорт: личной сиськой изобличил двух сотрудников РОВД, злоупотребивших полномочиями и статусом работников милиции при сокрытии кражи особо важного объекта. В плане изобличения ментов наши с ними обязанности и полномочия отчасти продублировались.

— Я это упустил, — признал старший группы. — Что же ты захочешь от них?

— Организовать мероприятия, которые не провести по бухгалтерии прокуратуры. Разве что Айварс очередной раз стрельнет деньги у родственников.

— Отцепись… — проворчал тот.

— Вот, с Айварсом в качестве добровольного жертвователя не получилось, продолжил Леонид. — Давайте всё организуем красиво. Меня видели начальник МУРа с заместителем да следак в Кировском, Айварса — только следователь, сидящий на нераскрытых?

— И тот почти меня не видел, убегал на выезд. Мельком глянул, вывалил мне стопку глухарей, их я смотрел в ком-морке для вещдоков, там тесно и воняет. Помните у Райкина? Раздавил поллитру в антисанитарных услов-виях! Так и я — раздавил пачку глухарей, ничего из них не выдавив. Зато условия как в греческом зале…

— Схема вырисовывается. Просим Карапетяна снять квартиру. Чтоб воздух свежее после конуры с вещдоками — поближе к Ботаническому саду. Айварс вселяется и как последний придурок бросает «волгу» у подъезда. Не смотри на меня печальными европейскими глазами, не свою личную, а эту. Карапетяна попросим в МВД сварганить другие госномера, менты легко пробьют, что эти номера — прокурорские, не будем их смущать.

— Чёрт… Лёня, не понимаешь. Мне эта — как своя. Каждый болт перекрутил.

— Тогда личную, — нейтральным тоном ввернул Громов.

— Не-е-ет! Тем более только на следующей неделе заберу. Нет сейчас исправных свобод-дных.

— Дальше продумаем детали. Один УАЗ-буханка с гоп-командой внутри — задержать или хотя бы перекрыть выезд угонщикам, если успеют завести. И одну машину преследования на случай, если вырвутся со двора, — продолжал фантазировать Леонид. — А ещё бы передатчик внутрь и пеленгатор в машину преследования.

— Да-а! У нас в Латвии популярна охота на лис. За лису работает передатчик, сигнала хватает на километры. Охотник бежит с пеленгатором, определяя направление. Так что преследующая машина может даже немного отстать, — Айварс воодушевился. — Если найти такой передатчик, я превращу в антенну бампер, изолировав от куз-зова. Или весь корпус как антенна… Проверим!

— Хорошо! — утвердил Громов. — Но мне ещё нужно согласовать аферу у Каракозова. До обращения в УБХСС. Всё же подвергается риску материальная ценность — служебный автомобиль. Да и мы фактически провоцируем преступный мир на новое преступление. Надеюсь, идея ему понравится. Айварс! Ты самый красноречивый на бумаге. Возвращаемся на Пушкинскую, и срочно рисуй план операции — на страничку.

«Добро» они получили немедленно, Громов позвонил Самвелу, колёсики закрутились…

Леонид использовал очередной контакт с УБХСС своеобразно. Уже на следующий день, благодаря звонку Таги Заде, у дома около проспекта Вернадского притормозил ЗиЛ-фургон с надписью «Мебель», экспедитор взял деньги ровно-ровно по чеку и по госцене, не копейки больше, пара дюжих грузчиков затащила стенку, кухню и раскладную тахту на этаж, через час явился вежливый мастер, повесивший кухонные ящики на стену и подключивший сантехнику. Сервис на таком уровне, который и москвичи 2020-х годов видят не всегда.

Поскольку в подготовке операции «Ботаник» (из-за близости Ботанического сада) Леонид принимал лишь эпизодическое участие, а больше всего времени занял поиск и съем квартиры, выдался спокойный конец недели. Собственноручно прикрутил патроны к висящим с потолка проводам в комнате и прихожей, на кухне повесил простенькую люстру, купил бытовые мелочи. Подклеил обои, кое-как прилепленные очень советскими строителями-отделочниками, они начали местами отслаиваться. Наконец, перевёз вещи из общежития.

Ещё нет холодильника, вместо него — сумки, вывешенные за окном на мороз. И телевизора, и стиралки, и ещё кучи всего. Но квартира в новостройке всего за два дня стала приобретать жилой вид. Надо бы ещё что-то музыкальное — заглушать стук молотков в свежесданном доме, где даже лифт не запущен. В подъездах и рядом с ними полно строительного мусора, на улице его заметает снег. Всё со временем устроится…

В пятницу после обеда, когда строгая мадам гарантированно вне дома, набрал калининский телефон:

— Поздравь! Въехал в собственную квартиру! Не хочешь глянуть?

— Привозить красивую подружку? — немедленно и со смехом откликнулась Леночка.

— Скоро Айварс снимет квартиру или получит свою — тогда подружку. Тахта у меня двуспальная, на троих не хватит… Да мне тебя одной хватает!

— Последнее ты правильно сказал. Сейчас, обожди, у меня где-то под руками расписание… Вот, в пять вечера встречай на Ленинградском вокзале. Как в прошлый раз.

— Стоп… — опомнился Леонид. — А экзамены?

— Во вторник ближайший. Не волнуйся, я почти всё выучила, уже только повторяю. Как раз маме скажу — иду к подружке зубрить всю ночь. Про «всю ночь» не совру!

Простая милая девочка. Не то чтобы по уши в неё влюблён, с учётом прошлого жизненного опыта слишком стар, чтоб погрузиться в любовный омут по уши, несмотря на гормональный фон довольно молодого тела. Но привязанность к Леночке растёт…

А что она готова плюнуть на всё и нестись в Москву, наплевав на строгий наказ мамы «блюсти себя и не портить репутацию», дорогого стоит.

Предчувствие приятных выходных несколько потеснило мысли о предстоящей непростой операции с угонщиками.

Конец 2-й части.

Примечание к главе 18. Айварс Ловкнис имеет в виду известный в то время монолог Аркадия Райкина «В греческом зале» (текст М. Жванецкого), впервые