Провинциальный остеопат. Том 4 - Артем Сластин

просил медленно поднять правую ногу, нижняя часть живота справа подключилась позже. Стоит ли говорить, что сгибатели бедра тут же попытались забрать движение на себя.

— Ещё раз, — сказал я. — Только медленно.

Света подняла ногу и таз едва заметно провернулся.

— Чувствуешь, как здесь сразу напрягается? — я указал на область сгибателей.

— Да.

При пальпации сам рубец выглядел спокойно. Полностью закрытый, без покраснения и болезненности при прикосновении. Однако кожа вокруг него смещалась заметно хуже, чем слева. Именно это вполне могло и давать неприятное чувство натяжения, которое Света принимала за проблему.

Я активировал Систему.

«Нарушение контроля пояснично-тазового комплекса.»

«Запаздывающая активация поперечной мышцы живота справа.»

«Компенсаторное перенапряжение сгибателей бедра.»

«Снижена подвижность поверхностных тканей в области послеоперационного рубца.»

«Признаков рецидива грыжи не выявлено.»

— Хорошие новости, — сказал я. — Сама операция свою задачу выполнила. Проблема сейчас больше в том, что тело всё ещё защищает правую сторону. Когда поднимаешь ногу или готовишься к толчку, сгибатели бедра включаются раньше живота. Из-за этого таз хуже контролируется, а ты сама начинаешь избегать нормальной нагрузки.

— То есть, грыжи снова нет? — спросила она с заметной дрожью в голосе.

— Насколько мне известно — нет, — ответил я. — Но проверять прыжком с полного разбега пока не будем. Сегодня точно, а вот завтра уже посмотрим, — слегка подсластил я ей пилюлю.

Я положил одну ладонь на нижние рёбра, а вторую сбоку от рубца.

— И вдохнули. Живот не выпячивай. Хорошо, теперь длинный выдох и слегка напряги низ живота. Да, слегка, я не собираюсь тебе пробивать, Свет, и проверять на прочность.

Она рассмеялась и сразу потеряла напряжение. Даже небольшое смущение, появившееся у неё оттого, что я положил ладонь почти на самое сокровенное, что есть у любой девушки, ушло. Всё же с профессиональными спортсменами чуть легче работать, чем с обычными людьми, которых чуть не там тронешь, сразу получаешь реакцию.

— Вот теперь заново, — сказал я.

После нескольких попыток начало получаться лучше.

После этого я перешёл к рубцу, короткими мягкими движениями смещая кожу и подкожную клетчатку в разных направлениях.

— А это что вы делаете? — вдруг спросила она.

— Работаю с поверхностными тканями. Они здесь хуже двигаются и создают ощущение, будто всё стягивает.

Не успел я и закончить, как Система вновь предложила альтернативный вариант.

«Восстановление нервно-мышечной координации.»

«Пояснично-тазовая стабилизация.»

«Стоимость: 30 очков.»

Во время следующего повторения под ладонью почувствовал привычное тепло. Света удивлённо посмотрела вниз, но ничего не сказала. На этот раз пятка прошла почти всю длину стола, а таз оказался ровным.

— Вот. Запомни это ощущение.

Через несколько минут попросил встать её на ноги и предложил несколько раз присесть, а затем медленно опуститься только на правой ноге. Корпус раньше слегка уходил в сторону, а теперь удерживался значительно ровнее.

Света осторожно выпрямилась.

— Почему-то именно этого эффекта я ожидала.

— Какого? — улыбнулся я.

— Ну, что возле шрама перестанет тянуть. Я сказала, что у меня там тянет, а вы сделали так, что больше нет.

— Тебе нужно вернуть контроль и постепенно наращивать нагрузку, — произнёс, вытирая руки полотенцем. — Если опять появится боль, припухлость или тем более выпячивание — сразу пойдёшь к врачу. А к полному разбегу вернёмся только поэтапно и после разрешения хирурга. Так что ещё ничего не закончено.

Она согласно кивнула и направилась к двери. Два из трёх, остался последний.

Через несколько минут он и вошёл. Кравцов. Причём даже спрашивать, где болит, не потребовалось. Дима двигался осторожно, стараясь лишний раз не поворачивать корпус, а когда прикрывал за собой дверь, развернулся практически всем телом.

— Плечо? — спросил я.

— Плечо-то, кстати, стало лучше, — ответил парень. — А вот спину два дня назад прихватило. Вот здесь, — он ткнул чуть выше таза. — После бросков сначала просто заныло, а потом как дёрнулось.

— В ногу отдает? В ягодицу?

— Нет, — уверенно ответил он.

— Онемение? Слабость в ноге?

— Тоже нет, — Дима покачал головой.

Я продолжил стандартный опрос. Ночью боль его не будила, мочеиспускание без изменений, онемения в паху не было, что само по себе уже хорошо. Затем попросил пройтись, встать на носки и пятки, проверил силу основных мышечных групп ног, чувствительность и рефлексы. Разницы между сторонами не увидел.

— Теперь медленно наклонись вперёд.

Дима выполнил.

— Справа начинает тянуть, — признался он.

— Повернись влево.

— Слева тоже тянет. Да что за дела? Чувствую себя каким-то стариком.

Я заметил, что при осторожном разгибании поясницы он тут же поморщился.

Пришлось остановить тест. В конце концов, Дима был метателем копья, а это не те спортсмены, у которых боль в пояснице автоматически можно было списать на растяжение. Постоянные разгибания и ротации корпуса могли достаточно сильно нагружать задние структуры позвоночника, поэтому в голове сразу появился не самый приятный вариант со стрессовым повреждением дуги позвонка.

— Не двигайся, — сказал я и тут же активировал интерфейс.

Синяя сетка накрыла позвоночник, и я специально задержался на костных структурах.

«Перегрузка правой квадратной мышцы поясницы.»

«Избыточная гиперэкстензия и ротация поясничного отдела при метании.»

«Ограничение разгибания и ротации грудного отдела Th4—Th6.»

«Признаков стрессового повреждения позвонков не выявлено.»

«Признаков дискогенной и корешковой компрессии не выявлено.»

Я облегченно выдохнул.

— Похоже, ничего страшного ты себе не сломал.

— А что тогда?

— Старое плечо помогало заработать новую проблему. Раздевайся до пояса.

Попросил его несколько раз сымитировать начало броскового движения и заметил, что даже на небольшой амплитуде картина была заметна. Грудной отдел раскрывался плохо, плечо тоже ещё не давало полной свободы, и Дима компенсировал всё это поясницей, сильнее прогибаясь и вращаясь.

— Видишь, в чём фокус? — я положил ладонь на нижние рёбра. — Здесь движения не хватает. Плечо тоже пока ограничивает, а бросок всё равно надо выполнить. Вот организм и забирает недостающее отсюда.

Я коснулся поясницы.

— И квадратная мышца справа каждый раз пытается удержать весь этот цирк.

— Никогда бы не подумал, что плечо может перегрузить спину, — задумчиво заявил Дима.

— В броске у тебя нет отдельного плеча, спины или ноги. Всё связано в одну цепь, — ответил я.

Пришлось уложить его на левый бок. Нижнюю ногу попросил согнуть, а правую оставить вытянутой. Одной рукой стабилизировал нижние рёбра, второй мягко увёл правую половину таза вниз, увеличивая расстояние между тазом