Провинциальный остеопат. Том 4 - Артем Сластин

«Диафрагмальная экскурсия увеличена на 40%.»

«Нагрузка на область бедренного канала снижена на 60%.»

Эталонная модель практически полностью совместилась с её настоящим положением.

— Вот, правильно, — сказал я, замечая, что тело девушки окуталось зелёным контуром. — Вот так ты и должна дышать при прыжке. Постарайся запомнить это ощущение. Не положение тела, а именно ощущение, как расслаблен живот и как воздух проходит через тело.

Света медленно кивнула, будто прислушивалась к себе изнутри.

— Я попробую, — всё ещё неуверенно ответила девушка.

Тут же подошёл Лысев.

— Шесть шагов разбега, укороченно.

Я заметил, что Рыжиков всё чаще стал поглядывать на нашу шайку и особенно на то, как Света готовилась к прыжку.

Она отошла назад, выдохнула и начала разбег. Первые шаги, как и у Ильи, отображались желтым пятном в животе девушки, но на последнем отталкивании она начала дышать правильно, и корпус вспыхнул зелёным.

Света приземлилась в песок, замерла на секунду, потом поднялась и машинально коснулась нижней части живота. Я ожидал увидеть на её лице привычную тень боли, но вместо этого девушка улыбнулась и посмотрела на меня.

— Не болит.

— Пятнадцать сантиметров сверху, — раздался рядом голос Лысева. — Со своего укороченного разбега. Как вы это делаете?

— Что именно? — спросил я.

— Показатели. Уже второй спортсмен, чьи показатели выросли благодаря вашей методике.

Я покачал головой.

— Методика помогла с их проблемами, но результаты — это уже дело обычной биомеханики. Положение тела, прямая нога, ровный шаг. Все эти мелочи складываются в цепочку, которая и приводит к текущим показателям. Впрочем, о чём я говорю, вы же и сами всё это прекрасно знаете.

Лысев какое-то время молча смотрел на меня, покачивая головой, а затем набрал воздуха.

— Кравцов! — закричал он на весь стадион.

— Да я уже здесь, Валерий Иванович, — виновато пробубнил парень, затыкая левое ухо мизинцем.

Он держал в руке копьё и терпеливо ждал своей очереди. Причём по выражению его лица было понятно, что результаты Сазонова и Мироновой заставили парня поверить, что маленькое чудо может произойти и с ним.

— Даже не думай, — сказал я, увидев снаряд в его руке.

— Да я же просто держу, — ответил он.

— Ага, а теперь ты просто положишь обратно. Сначала палка.

— Да ладно! — недовольно буркнул Дима. — Илюха со Светкой нормально занимаются, а мне палку бросать?

— У тебя два дня назад поясница болела, — напомнил я ему. — Сегодня будешь хоть с веником тренироваться, если тренер так скажет.

Парень с надеждой в глазах посмотрел на Лысева, но тот отрицательно покачал головой. Поэтому ему пришлось отставить копьё и взять гимнастическую палку. Я сразу попросил его показать бросковое движение с трёх шагов и вызвал интерфейс.

На этот раз вместо десятка отдельных красных отметок перед глазами выстроилась целая цепочка. Разбег, постановка ноги, разворот таза, грудной отдел, лопатка, плечо, локоть и наконец кисть. Рядом с парнем двигалась так называемая эталонная модель Кравцова, рассчитанная именно под его рост и длину конечностей.

И проблема стала видна сразу.

В момент подготовки к броску правая лопатка слишком рано уходила вперёд. Малая грудная мышца оставалась напряжённой и тянула плечевой пояс за собой. Получалось, что грудной отдел не успевал нормально разогнуться, а плечо к тому моменту уже начинало движение.

«Нарушена последовательность кинематической цепи.»

«Преждевременная протракция правой лопатки.»

«Повышенная активность малой грудной мышцы.»

«Субакромиальный интервал: 5,1 мм.»

Дальше система подсветила момент, где всё ломалось. Эталонная модель продолжала движение грудной клеткой и лопаткой, а настоящий Дима буквально перепрыгивал этот участок и пытался добрать скорость плечевым суставом.

— Ещё раз! — скомандовал я.

Он повторил, но результат оказался тем же.

— Ты бросаешь плечом раньше времени, — начал я. — Из-за того, что грудной отдел и лопатка не успевают включиться, сустав получает то, что должно было распределиться на весь корпус.

— Но я всегда так бросал.

— Молодец, — согласно кивнул я. — Но твоё плечо против и из-за этого получает повышенную нагрузку. Так что тебе придётся перестраиваться, если не хочешь постоянно ко мне обращаться с проблемой.

Лысев, явно не в восторге от того, что я собирался учить его атлета бросать иначе, подошёл и принялся внимательно следить за процессом.

Я поставил Кравцова боком, отвёл правую руку в положение, близкое к началу броска, и пальцами нашёл нижний угол лопатки.

— Сейчас запомни положение. Грудь чуток раскрой, держи лопатку под контролем и плечо не тащи вперёд.

Интерфейс вывел зелёную пунктирную траекторию. Я едва заметно скорректировал положение лопатки, ориентируясь на виртуальные пометки.

Красный угол тут же исчез.

«Доступна нейромышечная коррекция.»

«Стоимость: 10 очков.»

Кончики пальцев вновь закололо, а под ними напряжённые ткани начали постепенно расслабляться. В то же время виртуальный контур медленно сменил цвет с красного на жёлтый.

— Запомнил? — спросил я по истечении минуты.

— Да вроде, — ответил Дима и взял палку.

Лысев вновь сыграл свою роль, доставая блокнот.

— Три шага, семьдесят процентов силы. Если поясница начнёт болеть — сразу говори, понял меня?

Дима кивнул, взял инструмент и пошёл к разметке.

Интерфейс вспыхнул десятком линий, но на этот раз большая часть цепи уже горела зелёным. На переходе грудного отдела к плечу появилась короткая жёлтая зона, однако прежнего провала не было. Инструмент ушёл из руки и воткнулся в газон.

— Это сколько? — тут же спросил я.

Тренер быстро сравнил отметку и попросту отбросил блокнот в сторону.

— Почти на пять метров дальше обычного контрольного с трёх шагов, — произнёс он, а затем повернулся ко мне. — КАК⁈

Не успел я ответить, как Кравцов несколько раз прокрутил плечом и удивлённо замер.

— Не болит.

— Значит, я оказался прав, — уверенно заявил. — Твой организм давал тебе сигнал, пытался донести до тебя, что так бросать ему неудобно, отсюда и постоянные боли в плече.

— Нужно… Нужно… — задумался Лысев. — Нужно провести контрольные замеры, причём всех сразу, — он повернулся ко мне. — Алексей Николаевич, поможете мне в этом?

Контрольные замеры в итоге растянулись ещё минут на сорок. Лысев гонял троицу по привычным тестам, сверял цифры с записями двухнедельной давности и несколько раз пересчитывал результаты, будто надеялся найти мою ошибку. Но она никак не