Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

— Передам, — коротко ответил я, и звонок оборвался.

Аня стояла передо мной в моей растянутой футболке, оголив плечико, и смотрела на меня озадаченным взглядом.

— Мне послышалось, или ты только что сказал, что мы поедем на свадьбу к какому-то Пете?

— Петька Самосвалов женится. Это мой школьный друг, он тебе многого про меня может рассказать.

— О, да? — ехидно улыбнулась Аня. — Это что, например?

Я усмехнулся.

— Да всё что угодно. Как мы с ним первый раз покурили и сразу бросили, как пива первый раз выпили, как за девками бегали, как морды били уродам из соседнего класса, ну и как за Домом Культуры, я… Впрочем, последнее тебе лучше не знать.

— Уверена, школьные годы у тебя были насыщенными, — ухмыльнулась Аня.

— А что? Это ты зря так недооцениваешь сельскую школоту. Там настолько скучно и нечем заняться, что начинаешь выдумывать себе такое, на что городские явно неспособны.

— Ну, что, например? — спросила Аня и легла на меня.

— Ну вот ты когда-нибудь гудрон жевала?

Она аж отстранилась.

— Фу! Это что ещё за гадость такая?

Я злобно улыбнулся.

— Это такая чёрная хрень, как смола, её ещё битумом называют. В девяностые, да и сейчас, горячим слоем наносили на крыши домов, чтобы вода не проникала внутрь, а поверх стелили такие рулоны рубероида.

— И вы это жевали? — с отвращением на лице и в голосе спросила Аня.

— Гудрон — да, рубероид слишком жёсткий, о него можно зубы сломать.

— Но зачем? — вновь спросила она.

— Ха! — я звонко рассмеялся, прижимая девушку к себе. — Слово «зачем» и сельский ребёнок — это как огонь и вода, вещи попросту несовместимые. Жевали просто потому что захотелось, и всё тут.

— Мне всё равно этого не понять, — задумчиво заключила Аня. — Он же, наверное, полный химикатов всяких, как ты вообще живой ещё?

Я улыбнулся.

— Да вот чёрт его знает. Сейчас вспоминаю всю ту чушь, что мы творили с Петькой, и понимаю, что раз пять точно мог бы помереть, и не было бы у тебя сейчас такого прекрасного меня.

Аня улыбнулась и шлёпнула меня ладонью по груди.

— Пойдём ужинать, прекрасный мой, а то там всё остынет.

Мы перебрались на кухню, где Аня уже накрыла небольшой стол на двоих. В центре стояло блюдо с тушеной говядиной и глубокая тарелка с белым рассыпчатым рисом. Рядом с ней — миска салата из огурцов и помидоров, тарелка с нарезанным хлебом и две кружки с чаем. После целого дня на кофе одного запаха еды хватило, чтобы желудок напомнил о себе громким урчанием. Аня усмехнулась, уселась напротив и подвинула ко мне блюдо.

— Ешь давай, бизнесмен, а то ещё до свадьбы не доживёшь.

Я вцепился в еду и закидывал в рот кусок за куском, продавливая всё салатом, заправленным оливковым маслом. Аня положила мне на тарелку несколько ложек риса, а затем принялась спокойно есть.

На несколько секунд на кухне повисла тишина, лишь изредка прерываемая звоном посуды. После целого дня в студии я даже не подозревал, что оголодал настолько, что был готов съесть всё, включая тарелку.

— Ну, и что ты решил? — внезапно спросила Аня, подкладывая мне кусочек тушеного мяса.

Я прожевал и поднял голову.

— О чём это ты?

— Я о том, о чём мы с тобой разговаривали тогда в Калуге в парке. О том, чем ты действительно хочешь заниматься.

— Чем я хочу сейчас заняться, — ответил я, — так это сделать так, чтобы студия начала приносить больше денег. Но решение у этой проблемы сегодня было найдено, так что в ближайшие месяцы мне придётся вкалывать не покладая рук.

Аня покачала головой.

— Со студией понятно. Ею нужно заниматься в любом случае, несмотря на всё остальное, но речь идёт немного о другом.

Я запил всё сладким чаем и выдохнул.

— Ну, может, хотя бы назовёшь первую букву?

Она положила вилку на краешек тарелки и посмотрела мне в глаза.

— Тебе ведь понравилось, разве нет? — сказала Аня и тут же добавила. — Тренировать.

А вот это было неожиданно. Они сговорились что ли?

— Я смотрю, у кого-то большие ушки. Подслушивала мой разговор с мамой?

— Подслушивала? — напыщенно спросила Аня, изображая фальшивое оскорбление. — Да как ты даже мог об этом подумать? Чтобы я, да и… — она внезапно улыбнулась. — Ну да, подслушивала. Но ты уходишь от ответа.

Я коротко перевёл взгляд на загоревшийся экран телефона, на котором высветилось сообщение от банка, и задумался.

— Понравилось, — честно ответил. — Но жизнь строится не только вокруг того, что нравится. Да и к тому же, тренировал всё равно Лысев, а я так, был на подтанцовке.

— Да ладно? — удивлённо протянула Аня. — Ты забыл, что я всё это время рядом была и видела, как он записывал все твои слова в блокнот и собирал их буквально по крупинке, когда речь заходила про биомеханику? У тебя действительно потенциал, Лёш. Потенциал стать отличным тренером.

— Может быть, — не стал отрицать я. — Но одним желанием сыт не будешь. С этим распылением я едва не пролюбил собственный бизнес. То, на чём действительно стоит сосредоточить внимание. К тому же, для начала, надо выплатить полмиллиона кредита и сделать так, чтобы студия приносила больше денег. А там уже задуматься о собственном жилье, может, взять кредит на простенькую машину для удобства. Права-то у меня есть. Да и вообще, речь же идёт не только обо мне. Вот ты…

Не успел я закончить, как Аня достала из сумочки, лежавшей на соседнем с ней стуле, стопку бумаг и положила её на стол.

— Что это? — тут же спросил, замечая, что в шапке красовалась эмблема и название ГЦОЛИФКа.

— Это название центрального спортивного университета страны, в котором, так получилось, работаю я. И в котором в своё время учился ты.

— В филиале, — решил поправить её, а затем добавил. — Это я знаю, но что это за бумаги?

— У нас есть курсы переподготовки на тренеров, — спокойно продолжила Аня, подцепляя вилкой промасленный кусочек огурца. — Если поступишь сейчас, то через шесть месяцев, к Новому году, сможешь получить звание тренера-преподавателя по выбранному направлению.

Я медленно взял бумаги и с недоверием принялся их листать.

— Ты предлагаешь мне снова вернуться в школу? Сейчас, когда на мне висит кредит и надо заниматься студией?

— Обучение по понедельникам, средам, четвергам и пятницам, — всё так же спокойно продолжила