Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– А девочка больная твоя, – парировал Захар.

– И чего? – она посмотрела на него исподлобья.

– Ой, не буду с тобой спорить. Давайте тогда ее ко мне в подпол. И присмотрю за Василисой, и потом жабу тогда больную уничтожу, и так безопасней будет.

– Только учти, может пойти всё не так, как было в прошлый раз, – сказала ему баба Надя.

– Учту, – кивнул он.

Перевертыши подхватили Василису под руки и потащили на выход. Захар последовал за ними.

– Баба Надя, вы мне потом скажете, что вы с жабой сделали, чтобы она из девочки вышла? – остановился он в дверях.

– Конечно, – согласилась она, – А теперь заберите эту болезную из моего дома. Нечего тут мне воздух портить. Мне еще нужно для нее отрез на платье найти. Да за девочкой присмотреть, чтобы она опять в Навь не вернулась.

– Тогда чуть позже загляну, – махнул он рукой.

– Будет время – забегай.

Ушли все из избы, тихо стало, только ходики секунды с минутами отстукивают, да проснувшаяся муха стучит головой в окно.

– Вот же неугомонная, - поймала ее рукой баба Надя, - И чего тебе в хате понадобилось? На свободе оно-то лучше.

Она приоткрыла окно и выкинула муху на улицу.

– Чего, Афоня, скажешь? – спросила бабушка.

– Страсть какая, - из-за печки выглянул домовой, - Все кошмары нашей деревни в нашем доме собрались.

– Да какие там кошмары? Ты про Ваську что ли? - удивилась она.

– Не только про Ваську, но и про этих. От них жутью за версту воняет. Да и Захара я не люблю, надо держать с ним ухо востро, а то мягко стелет, да спать будет жестко.

– Захар, если на людей не озлобится, отличным ведьмаком станет. Ну, а перевертыши – нормальные ребята. Прошли уже те времена, когда они были опасны для человека. Порой это им нужно опасаться людей, - махнула рукой баба Надя.

– Эх, беспечная ты стала, бабушка, - покачал головой Афоня.

– Ты мне лучше про Ваську расскажи, чего видел, что почуял?

- Она всю черноту навью из Настьки вытянула, и еще что-то такое белое, как молоко.

– Жизнь она ей малек подсократила, - вздохнула баба Надя.

– И намного? - обеспокоенно спросил домовой.

– Нет, на пару дней, может на неделю.

– Вот ты знаешь, мне бы этих дней и не жалко было, если бы я стал ходить.

– Но мы же не знаем, сколько лет ей судьба отмерила.

– Десять лет ходить или десять лет и два дня лежать колодой? - хмыкнул домовой.

– В этом с тобой не поспоришь, - кивнула баба Надя, - Глянем на нашу красавицу?

– Конечно, - согласился с ней Афоня.

Они вошли в спальню к Насте. Она лежала на кровати, раскинув руки в разные стороны, и мирно посапывала.

– Не станем ее будить, - сказала баба Надя.

Девочка нахмурилась, перевернулась на бок, поджала под себя ноги и натянула на голову одеяло.

– Ура!!! - заорал радостно Афоня и принялся прыгать на одной ножке, - Получилось.

– Не ори, - стала с улыбкой выталкивать его баба Надя из комнаты, - Разбудишь.

– Да после твоей настойки несколько часов проспишь и слышать ничего не будешь, - радовался домовой, - Я это, побегу Аглае новости расскажу.

– Ох ты, сорока, по всей деревне побежишь новости разносить. Погодь пока, убедиться надо.

– Так с домовыми кроме вас с Любой никто не разговаривает, - остановился Афоня, - Кроме наших никто и знать не будет.

– Не болтай пока, успеется. Ее еще на ноги надо поставить, да и не хочется, чтобы Васька померла или паралич ее скрутил. Так что потерпи пока с такими новостями.

– Ох, - он уселся на стул и принялся на нем ерзать, - Я только Аглае скажу и всё, и больше никому.

Афоня посмотрел на нее умоляющим взглядом.

– Делать нечего, - помотала головой баба Надя и строго на него глянула.

– Ну ладно, - грустно вздохнул он и исчез.

Через полчаса бабушке позвонила Люба.

– Баба Надя, что у вас такого случилось? Василиса стала маленькой девочкой, а Настя старушкой? - спросила она с тревогой.

– Вот же шишига такая, разболтал уже всей деревне, - нахмурилась бабушка, - Все остались такими, как прежде – Настя девочкой, а Васька – старухой.

– Тогда что у вас там произошло?

– Бери Верочку и приходи ко мне. Я тебе всё из первых уст расскажу, а то опять глухой телефон получится, - сказала баба Надя.

– Уже одеваемся, - ответила Люба.

Она сбросила звонок.

– Афоня, Афоня, ты куда спрятался, балаболка такая? - кричала баба Надя, взяв веник в руки, - Ведь я тебя просила никому ничего не рассказывать.

Афоня к бабе Наде так и не вышел. Пришлось ей веник на место поставить, да идти на стол накрывать.

Глава 43-44

Вот это новости

Прошло несколько дней. Василиса в этот раз долго отходила от чужой болезни. Лежала на спине в подполе у Захара и горько плакала. Он к ней приходил, ухаживал да кормил ее.

— Да что же это за напасть такая, — причитала она, — нигде мне нормальной жизни не было и нет. Хоть когда-нибудь я поживу хорошо?

— Может, и поживешь, — устало ответил Захар, — баба Надя тебе отрез на платье передала и машинку швейную в библиотеку принесла.

— И что мне с того отреза и машинки, если я ходить не смогу?

— Сможешь ходить, — он помотал головой.

— Я даже не помню толком, что тогда происходило, словно меня в пелену какую-то окунули, — продолжила она скулить.

— Это, видать, тебя Навь к себе зовет.

— Или откликаются эксперименты твоей бабки, — сердито сказала Василиса. — Больше никаких больных детей, лечений и прочей ерунды.

— Будешь овощи выращивать да скотину держать? — с усмешкой спросил Захар.

— Не знаю, я пока у тебя тут колодой лежу недвижимой.

Она снова заплакала.

— Хоть бы скорей вода сошла, ушла бы я из вашей проклятущей деревни куда-нибудь в лес. Построила бы себе землянку или избушку какую и жила себе