Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Привет, папа, что там у тебя стряслось? — спросила дочь обеспокоенно.

— Всё нормально, мне полегче стало, помирать пока не собираюсь, — Захар специально покашлял в сторону.

— А то мне мать звонит в истерике, говорит, что, дескать, ты уже помер. Я тебе звоню, пишу, а ты не отвечаешь. Сама переживать стала.

— Если бы помер, то вам бы сообщили.

— Я ей так и сказала. Ты в больницу не собираешься? — спросила она.

— А смысл? — спросил ее Захар.

— Для проверки, может болезнь отступила, и ты проживешь еще лет двадцать.

— Я планирую прожить не меньше пятидесяти лет, — рассмеялся он.

— Папа, я так по тебе скучаю, — вздохнула дочь. — Скорей бы у вас вода сошла, и ты приехал в город.

— Ты же знаешь, что я туда больше не вернусь. Мне там сразу плохо становится.

— Я понимаю, но хоть на день, чтобы нам с тобой увидится, пообщаться, погулять, как в детстве. Кстати, у тебя там как с финансами? Деньги есть?

— Сколько тебе нужно? — спросил Захар.

— Да не мне, а тебе, — рассмеялась дочь. — Я же теперь работаю, могу тебе помочь.

— У меня еще кое-что осталось от прошлой жизни. Пока деньги есть. Там, может, вернусь опять к практике.

— Папа, ну это как-то несерьезно, — вздохнула дочь.

— Зато ты можешь пугать потенциальных кавалеров мной. Твой отец — ведьмак. Даша, серьезно, несерьезно, но жить на что-то надо. Тем более я же не собираюсь причинять людям вред, а буду лечить от всяких пагубных привычек. За это и платят хорошо.

— Папа, а прабабушка правда была ведьмой? — спросила дочь.

— Правда, — кивнул Захар.

— А после нее тетради там с заговорами, магические предметы остались? — полюбопытствовала Даша.

— О, она тут такое наследство оставила, что до сих пор разгребаю, — усмехнулся он.

— Деньги, золото, драгоценные камни?

— Нет, жабы, мыши и гадюки в банках.

— Жесть. Приеду к тебе летом в отпуск, покажешь мне всё, — сказала дочь.

— Приезжай, буду ждать. Тут воздух хороший, чистый, люди интересные и природа замечательная, — улыбнулся Захар.

— Ладно, папулька, побежала я. Ты матери-то позвони, скажи, что живой.

— Она мне не мать, и отчитываться перед ней не собираюсь, — жестко ответил Захар.

— Хорошо, я сама с ней поговорю. Ой, ты наверно не знаешь, от нее же Пашка сбежал.

— Пашка?

— Ну ее бойфренд. Теперь она одинокая женщина. Может, вы еще сойдетесь с ней?

— Нет, благодарю, но мне что-то не хочется.

— Сами разберетесь, — сказала Даша. — Слушай, а ты там мадам себе никакую не завел?

— Ага, завел, бабку 80-ти летнюю, в погреб посадил и держу ее там, чтобы не сбежала.

— Фу, папа, как тебе не стыдно, — засмеялась дочь. — Ладно, давай, не болей, побежала я. Приятно было тебя услышать, пока-пока.

— Пока-пока, — ответил ей Захар и положил трубку.

Н-да, вот это новости.

Что-то грядет

Проспав больше суток в подполе у Захара, Василиса выползла оттуда сама и, потягиваясь на улице, громко зевнула.

— Там Васька из заточения вышла, — сказал домовой, появившись перед Захаром.

— Как вышла? Там же всякие защиты стоят, — удивился он и выскочил во двор из своего дома.

— Привет, сосед, — с усмешкой произнесла Василиса и помахала ему рукой.

Выглядела она лучше, чем до того, как стала лечить Настю. Василиса наклонилась в одну сторону, затем во вторую, помахала руками, несколько раз присела. В третий присед чуть не грохнулась в грязь.

— Ты как выбралась? — спросил ее Захар.

— Так ты же крышку-то не закрыл. Я ее откинула да вылезла, — сказала она.

— Так там разные знаки начертаны от всякой нечисти.

— Так с болезнью из меня жабка часть черноты навьей вытянула. Так что не работают теперь твои заговоры против меня, — усмехнулась она. — Так глядишь, постепенно и избавлюсь от навьей темноты.

— Так ты сказала, что больше лечить не будешь.

— Ну мало ли чего я там в бреду говорила. А ты лягушку новую делай, в скорости к нам еще один болезный в деревню прибудет.

— Не лягушку, а жабу, — поправил ее Захар.

— А мне один репис, — махнула она рукой. — Пошла я до хаты. Можешь не провожать, сама доберусь. Не боись, к деревенским не полезу. Я пожить еще хочу. Ты варежку-то прикрой, а то муха залетит, — рассмеялась Василиса.

Она задрала длинную юбку, заправила подол за пояс, взвизгнула, заходя в воду, и пошла по дороге, поднимая во все стороны брызги.

— Это что было? — только и смог спросить Захар.

— Вот тебе и старуха Васька, — усмехнулся домовой.

— Она помолодела, что ли?

— А шут ее знает. Поговаривают, что она от Насти несколько недель хапнула.

— Типа не продлилась ее жизнь, а назад отмоталась? — задумчиво спросил Захар.

— Не знаю. Сам такое первый раз вижу, — домовой пожал плечами. — А я, поверь, много чего у Макаровны видал. Ладно, я в дом, а то я не люблю бывать на улице.

Домовой исчез. Захар проводил взглядом Василису и отправился в избу Макаровны проверить, все ли там в порядке. На первый взгляд вроде ничего не изменилось, да и на второй тоже. Он все проверил, убрался в подполе, но ничего особенного не заметил и не обнаружил. Ему очень не хватало помощников, и не в плане уборки по дому и готовке, это он мог сделать и сам, а в плане общения. Захар к ним сильно привязался. Он решил им позвонить. Леня практически сразу взял трубку.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил он.

— Нет, все нормально. Просто хотел узнать, как у вас там дела? Как Люша себя чувствует? — поинтересовался Захар.

— Хорошо. Обещали к концу недели выписать, если анализы будут хорошие.

— Отлично. Позвонишь тогда мне. Я постараюсь вас с трассы забрать. Или вы в деревню не вернетесь?

— Как же не вернемся, — удивился Леня. — У нас там дом, работа, мы ремонт в нем сделали. Люди в деревне замечательные, природа такая. Обязательно вернемся.

— Ну вот и отлично, — обрадовался Захар.

— Тут женщина какая-то приходила,