Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— А-а-а, — заорала Алина Сергеевна.

— Ты колдун, — вскочила со своего места золовка и ударила Захара сумкой по голове, — Верни моей матери голос.

Захар прикрыл голову рукой и продолжил улыбаться.

— Нет, ты посмотри на него. Он еще и лыбится.

— Что тут происходит? — из кабинета вышла нотариус, — Что вы тут буяните. Я сейчас всех выгоню и вызову охрану.

— Он колдун, — ткнула в Захара пальцем золовка.

Захар поднял руку к голове и покрутил немного кистью, показывая умственное состояние оппонента.

— Да что такое. Сегодня ретроградный Меркурий, что ли, — нахмурилась нотариус.

Алина Сергеевна сидела на диванчике и неконтролируемо грязно материлась.

— Захар, — зашипела на него Люба, — Не надо пока.

— Понял, — кивнул он.

Женщина замолчала и уставилась ненавидящем взглядом на Любу, потом набрала воздуха в легкие и громко выдохнула.

— Фу-у-у, отпустило, кажись, — сказала она.

Нотариус посмотрела на это все и вернулась к себе в кабинет.

— Не устраивайте мне концертов, иначе не приму, — проговорила она и закрыла за собой дверь.

Через пять минут их вызвали. Захар с золовкой остались в коридоре.

— Вы же не Любкин отец, — сказала она ему.

— А вам-то какая печаль с этого? — спросил он с усмешкой, — Отец, не отец, разницы нет. Обижать ее никому не позволю.

— Любовник, да?

— Будешь всякую ерунду нести, на лбу хрен вырастит, и будешь ходить по улицам, как единорог, — хмыкнул он.

Женщина шарахнулась от него в сторону и с ужасом посмотрела. Она вытащила из сумки телефон и стала набирать кому-то сообщение. Захар выразительно на нее посмотрел. Золовка тут же спрятала аппарат в сумку и отвернулась.

В кабинете нотариус зачитывала список наследуемого имущества.

— Наследников трое, — сказала она.

— Какие еще трое? — возмутилась Алина Сергеевна, — Муж мой не захотел претендовать. Слишком честный, говорит, грех сироту обижать, там же наша внучка.

— Алина Сергеевна, попрошу вас держать себя в руках.

— Держу, не удержусь. Так третий кто?

— Дочь покойного.

— Ей тоже что-то положено? Она же пигалица мелкая. Какое ей наследство? Она же ничем не сможет воспользоваться. Все же Любке достанется. Я протестую, — возмутилась свекровь

— Да хоть с транспарантом тут пройдитесь, по закону все, — сердито ответила нотариус.

— Я на вас в суд подам.

— Ваше право. У меня все разговоры записываются и не только в кабинете, но и в приемной.

Алина Сергеевна поджала губы и замолчала. Оказалось, что на счету Егора имелась кругленькая сумма в размере полутора миллионов рублей. Недаром они с Любой экономили, хотели квартиру купить, почти накопили, но вот не сложилось. На Любу нахлынули воспоминания, и слезы снова подступили к глазам. Она изо всех сил старалась себя сдерживать.

— Чего разнюнилась? Радуйся, такие бабки сейчас тебе на халяву упадут, — услышала она голос свекрови.

— Вы прекратите или нет, — цыкнула на нее нотариус, — Это же ваш сын.

— Вот именно сына мне уже не вернуть, а у меня еще другие дети есть и внуки, да я сама не старая, мне эти деньги не помешают. А получается, что две трети достанется этой пигалице.

— Не две трети. Любовь Петровна законная супруга. Деньги на счету — это совместно нажитое имущество. Делится пополам, наследуемая часть — половина. Вот ее уже делят на три части.

— Как так? — Алина Сергеевна вскочила со своего места. — Это что за несправедливость?

— Сядьте на место, иначе я сейчас вас объявлю недостойным наследником, — сердито сказала нотариус.

— Я подам на вас в суд, я буду жаловаться. Она вам взятку дала, — заверещала Алина Сергеевна, — так нечестно.

— Всё по закону.

У Любы закружилась голова, перед глазами полетели мушки, а в ушах загудела кровь. В какой-то момент она погрузилась в темноту.

— Ты чего тут? — услышала она знакомый голос, — Не положено. Иди-иди, а то сейчас усвистаю.

Люба открыла глаза и оглянулась. Она стояла около жуткого черного сооружения, покрытого красными огненными прожилками.

— Ты не слышишь меня что ли? — перед ней появился Соловей Разбойник, — Говорю, иди отсюдова.

— Егорушка, — тихо сказала Люба.

— На той стороне уже твой Егорушка, нет его тут. Давай, уходи.

Он вставил два пальца в рот и залихватски засвистел. Любу тут же вынесло обратно в тело. Она лежала в приемной на диване, а над ней хлопотали Захар с секретарем. Алина Сергеевна опять ничего не могла сказать, а только мычала.

— Вы как? — спросила секретарь.

— Уже лучше, — слабым голосом произнесла Люба.

— Сейчас я вам водички принесу.

Она убежала в кабинет.

— Любаша, ну ты чего? — сказал Захар и ласково погладил ее по голове, — Тихо, всё будет хорошо, не надо волноваться, всё хорошо.

Люба шмыгнула носом и вытерла слезы с лица.

— Успокойся, сейчас подпишешь все бумаги и поедешь к бабушке с дедушкой, а завтра поедем домой. Хорошо?

— Угу, — кивнула она.

Секретарь принесла стакан с водой.

— Пейте. Если не сможете сейчас все прослушать, то можно перенести еще на две недели.

— Нет-нет, я сейчас, — Люба отхлебнула воды из стакана.

— Дай сюда, — Захар забрал у нее стакан, что-то над ним пошептал и вернул его Любе, — Теперь пей.

Она выпила всё одним махом, и на душе у нее воцарился покой.

— Не переживай, эффект временный, чувства все потом вернутся, — сказал он ей тихо.

— Надеюсь, — кивнула она.

С грехом пополам все документы были подписаны, хоть и Алина Сергеевна не могла толком говорить, а всё что-то мямлила и заикалась.

— Я буду жаловаться, — только и смогла она под конец выдать что-то внятное.

По закону Любе с Верочкой досталось не так уж и мало. Хотя комнату в общежитии разделили на три части, да и машину тоже.

— Я буду бороться, — выскочила из офиса Алина Сергеевна, потрясая кулаком, — Любка, я тебя по судам затаскаю.

— Если сможешь, — хмыкнул Захар, — Если сможешь ходить.

Она повернулась в его сторону, злобно зыркнула, наступила на какой-то пакетик, поскользнулась и рухнула на пол. Что-то где-то у нее хрустнуло.

—