Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Плохо ему, — ответил Захар.

— Он не перекинется, как Николашка со Степкой.

— В кого? — со усмешкой спросил Захар.

— Ну, судя по габаритам, в кабана или в хряка, — прищурился Леший.

— Вот ты юморист, — хмыкнул Захар, — Нет, это обычный человек.

— А на первый взгляд так и не скажешь.

— Ну не всем быть такими стройными, как ты.

— А я просто на пятой точке не сижу, а двигаюсь. Поэтому меня никакая болячка догнать не может. Придет домой, а меня там нет, - хихикнул Леший, - Ладно, смотреть на него будем или как?

— Подожди, не торопись. Он ведь теперь на нашей земле.

— Ну да, а она тут у нас не просто так, а волшебная.

Георгия стало выворачивать чем-то черным и густым.

— Это не кровь часом? — нахмурился Леший, — А то же Любы нет, а до скорой его опять везти придется.

— Не кровь, — мотнул головой Захар.

— Точно?

— Точно. Ты наверх посмотри.

— Вот те раз, это же амулеты Кикиморы, — прихлопнул в ладоши Леший.

— И не только ее.

Гриша находился прямо под своеобразной аркой, на которой висели разные амулеты от Макаровны, Захара и к ним добавились еще амулеты Кикиморы. На арке были нарисованы петухи и вырезаны разные знаки. Как-то на арку эту никто внимания не обращал, ну есть и есть. Многие ее даже и не видели, хотя она была довольно примечательной.

— Что-то я не помню ее, — почесал подбородок Леший, — А ведь, судя по дереву, она тут давнехонько стоит.

— А это не для человеческих глаз она сделана, — пояснил Захар, — Я ее тоже в первый раз увидал, когда ко мне паренька на лечение привезли.

— Эх, умна была Макаровна, хоть и злющей старухой была.

— Жаль, я ее не знал.

— Ничего не потерял, — хмыкнул Леший, — Ну чего там наш болезный. Все кишки вывернул, али чего еще осталось?

Григорий перестал изрыгать из себя черноту и снова замотал головой.

— Где я? — прохрипел он.

— Ты у меня, — ответил Захар.

— У кого меня? Я же вроде не пью или отравился чем?

— У Захара, у ведьмака.

— Я смог до тебя дозвониться? — удивился Григорий.

— Смог, - кивнул Захар.

— Эт, мил человек, ты все же не животное, вставай, любезный, на две точки и шагай в избу, а то в небе уже луна светит со звездами, а мы все на тебя любуемся, — вмешался Леший.

— Я сейчас попробую встать, — прохрипел Гриша.

Он схватился за столб арки и заорал.

— Жжет, жжет, а-а-а, больно.

— Эх, не войдет он к тебе во двор, — вздохнул Леший.

— Войдет, — хмыкнул Захар, — Давай, Гришаня, вставай и иди, и не морочь нам голову.

Григорий тяжело вздохнул, встал и пошел в сторону избы.

— Да уж, свезло тебе, Захар, с клиентом, — хмыкнул Леший, — Значит, помощь не нужна?

— Нет, — помотал головой Захар.

Они попрощались с Лешим. Захар поблагодарил его за помощь.

— Через пару дней надо будет Любу от дороги забрать. Поможешь?

— Конечно. Что спрашиваешь? — Леший посмотрел на него с удивлением, — Всё, иди, а то клиент уже до избы дошел.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Захар догнал Григория и открыл ему дверь. В избе было тепло, играло радио, на кухне горел свет. Кто-то там тихонько разговаривал.

— Давай, Гриша, в большую комнату проходи, не топчись около порога. Тебе сейчас полегче стало, так что работать будем, скорее всего, утром, — сказал Захар, аккуратно направляя Григория в зал.

Он его довел до дивана и уложил.

— Пить, — попросил Гриша.

— Сейчас воды принесу, — ответил Захар и направился в кухню.

Ему было интересно, кто же у него там хозяйничает. На кухне за столом расположилась Василиса и домовой. Они пили чай и ели какое-то печенье, посыпанное сахаром.

— Доброго вечера, — только и смог он удивленно сказать.

— Доброго, — кивнула Василиса с домовым, — Садись, с нами чай попей.

— Так у меня там клиент.

— Не скиснет твой клиент, — ответила с усмешкой Василиса, — Дальше леса не убежит.

— Воды он просил.

— Ты налей ему лучше чай Василисин с медом, и то пользы больше будет, — кивнул Домовой. — Не переживай, он у нее нормальный, травки наши, местные, липовый цвет, мята, лист смородиновый, да горсть шиповника.

— Какой чай полезный, — хмыкнул Захар, — Ну давай, коли не шутишь.

— Сам себе налей, — ответил ему домовой.

— Налью и не себе, а товарищу.

— Где-то твой товарищ скверну подцепил.

— Места знать надо.

— Ага, а теперь к нам лечить ее пришел, — покачал головой домовой.

— Не бухти, справимся, — улыбнулась Василиса.

Она встала со своего места, взяла большую чашку, налила в нее чай из большого чайника, что стоял на печке. Добавила туда пару ложек меда.

— Держи, — протянула она чашку, — Сейчас и тебе сделаю.

— Угу, благодарю, — кивнул он.

Григорий сидел на диване и мотал головой в разные стороны.

— Плохо мне, а-а-а, муторно, тошно, а-а-а.

— На вот, пей, — протянул ему чашку Захар.

— Что это? — Гриша поднял на него красные глаза.

— Это чай с медом.

— Не хочу, не буду я это пить, убери, — Григорий махнул рукой, и чашка улетела в сторону, а чай разлился по полу.

Тут же рядом появился домовой и протянул Захару ковш с водой. Около дивана возникло ведро.

— Сервис, однако, — хмыкнул Захар, — Пей воду тогда.

Он запрокинул голову Григорию и аккуратно ему в горло влил воду, тот даже не сопротивлялся. Захар тут же поставил перед ним ведро. Из Григория полилась черная густая вонючая жижа.

— Ох ты ж, сколько в тебе всякого понаверчено, — покачал головой домовой и исчез, подхватив пустую чашку.

— Я тебе яйцо принесла, пусть проглотит, — в дверях стояла Василиса и протягивала обыкновенное куриное яйцо.

— Оно вареное что ли? — спросил Захар.

— Нет, сырое. Свеженькое. Я сегодня у бабы Нади его взяла. Она его мне прямо из-под курочки дала.