Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– А то в ваше время не было никаких болячек, - хмыкнул Захар.

– Были, наверно, только я толком ничего не помню, да и не обращала я тогда внимание на такое, молодая же была. некогда мне было. Ладно, подумаю я над твоим предложением, если уж тебе так хочется этим всем озадачиться. Только если всё получится, будем за это деньги брать, а тоже мне жить-то надо как-то будет. Не хочу от вас с Надькой зависеть. И еще, дружочек, если ты такой добрый, может, в баню меня сводишь? Я же столько лет не мылась.

– Я с бабой Надей об этом поговорю.

– Ну ты поговори, поговори, - закивала она, - И книжку мне сюда принеси, и радио, если у тебя оно есть. Я хоть музыку вашу послушаю.

Захар улыбнулся и кивнул.

– Чего ты лыбишься-то? – нахмурилась она, - Чего такого я сказала?

– Да сейчас такие песни поют, что стыдно становится.

Он представил, как Василиса подпевает некой гражданке: «За деньги да, за деньги да», и ему стало смешно.

– Ох, смеется надо мной, негодник, иди уже, и воды мне принеси, морду умыть, как чумичка тут сижу в твоих застенках, - покачала она головой, - И чай еще и тех конфеток вкусных, если есть, конечно. Небось, дефицит, переплатил за них.

– Вода кругом, нет такой возможности для покупок, а так сейчас много разных конфет продают, были бы деньги.

– Ясно, ну иди уже, и Надежде скажи, что я согласна жить в библиотеке.

– Обязательно передам, - кивнул он.

Через полчаса Захар принес Василисе несколько книг, чай в термосе, несколько разных конфет, приемник и ведро воды.

– Только русалок не вызывай, - пошутил он.

Василиса посмотрела на него таким взглядом, что он понял, при желании она может вызвать и русалок.

Дела житейские

Василису перевезли в библиотеку под конвоем из перевертышей Николая и деда Степана. Баба Надя натащила туда разного скарба и принесла немного одежды для нее.

— Хоть помнишь, как печь-то топить? — спросила баба Надя. — А то угоришь или хату спалишь. Дом стоит на отшибе, так что если гореть будешь, не сразу к тебе и прибегут, - предупредила она.

— Ну что же ты так обо мне плохо думаешь. Память-то мне не отшибло еще, — хмыкнула Василиса. - Не переживай, не собираюсь я тут пожарища устраивать, тем более книги я люблю.

— Ну вот и отлично. Тут всякое разное тебе принесла, еды немного, в общем, разберешься. Защиту на ворота я поставила, так что за пределы поместья выйти не сможешь.

— Как в тюрьме, - хмыкнула Василиса.

— Что теперь сделаешь, коли ты так себя проявила в первые сутки. Народ тебя опасается.

— А лечить я как людей буду?

— Это не ко мне, это вон к Захару все вопросы и разговоры, — махнула баба Надя рукой.

Она развернулась и направилась к выходу.

— Ты почему меня не искала в Нави? — спросила ее Василиса.

— Я искала, — повернулась к ней баба Надя. — Я тебя столько дней и ночей искала, сама чуть не потерялась, но тебя так и не нашла.

— Я была рядом с избушкой, но ты меня не видела, ты проходила мимо, — с обидой сказала Василиса.

— А ты зачем пошла в долину потерянных душ? Ведь прекрасно знаешь, что тот, кто туда попадает, теряет свое истинное обличие, становится безликим и практически невидимым. И там неизвестно сколько времени барахталась между ними.

— Я думала, ты туда пойдешь.

— Но, как видишь, я туда даже соваться не стала, там опасно. И если бы ты меня слушала, то уяснила себе это.

— Вечно ты только о себе и думаешь, — фыркнула Василиса.

— Угу, сейчас как заберу у тебя всё назад и выгоню в болота, так и узнаешь, как я о себе думаю, — сердито зыркнула на нее баба Надя.

— Ну и пожалуйста, пусть кто-нибудь другой лечит неблагодарных людишек.

— Вот если честно, то меня чужие мало волнуют. Для меня главное, чтобы в деревне порядок был и у жителей всё было хорошо.

— Ой, всё, не хочу с тобой разговаривать, — надулась Василиса.

— А ты нисколько не изменилась, как была упрямой и упертой, как старый баран, так и осталась. Как я тебе говорила: не лезь туда, куда не просят, сначала счастье бабье, а потом доля навья, учись, смотри, впитывай. Нет же, гордыня тебя обуяла, поперла спасать мальчонку из Нави, даже головенкой своей не подумала, как выбираться будешь, если изба на все замки закрыта, — баба Надя воткнула кулаки в боки. — Толком не выяснила, как к избушке в Нави подойти, ведь не для всех тропа открывается.

— Не открылась, потому что я не твоя родственница, — сердилась Василиса.

— Не открылась, потому что ты тупня тупней. Всё, разговаривать с тобой не хочу, и есть тебе больше приносить не буду, — топнула ногой баба Надя.

От ее удара рухнул один из книжных шкафов.

— Всё, ушла я, разбирайся тут как хочешь.

Баба Надя громко хлопнула дверью. Василиса села на лавку и заплакала.

— Ну чего ревешь?

Рядом с ней появилась толстенькая домовушка в очках, с шалью на плечах и в строгом костюме.

— Ты кто?

— Я Малушка, домовушка. Присматриваю за книгами. Идем шкаф поднимать. Зря ты бабу Надю обидела. Она за всех печется и переживает. Тебя не в болота отправила за твои поступки, а сюда привела. Вот ты бы что на ее месте сделала?

— Утопила бы.

— Вот, а она, между прочим, рискует из-за тебя. И вон сколько тебе добра принесла, и в бане дали помыться. А ты ведь никакой пользы для деревни не принесла.

— У ведьмака болезнь забрала, — нахмурилась Василиса.

— Если бы он помер, мы бы не расстроились, — хмыкнула Малушка.

— А чего ты так к нему?

— Ну он же чужак, и ты тут чужая. Но он постепенно своим становится, а вот станешь ли ты для нас своей — это еще посмотреть надо.

— Всё, хватит меня учить, — нахмурилась Василиса. — Идем шкаф поднимать.

Она спорить с ней побоялась, мало ли, что домовушка может учудить ночью, ведь удушит