Неразрывная цепь - Гюнтер Ф. Вендт

однажды я раздобыл дисковый номеронабиратель от старого телефона и прикрутил его к чехлу ручки управления. Никогда не забуду выражение его лица, когда мы вдвоём залезли в кабину и он это увидел.

Все четыре астронавта постоянно жаловались на одно. Мы раздобыли жёлтые резиновые бахилы, которые они должны были надевать при посадке в аппарат — чтобы не тащить пустынный песок в орбитальный отсек. Но экипаж решил, что это выглядит как жёлтые утиные лапы и совсем не смотрится на телеэкране. На следующий день мы повесили карикатуру на доску объявлений. На ней Трули и Энгл шли к шаттлу в чём мать родила — только в шлемах. Под рисунком Дик спрашивал Джо: «Как думаешь, мир наконец увидит наше настоящее лицо?» Однажды утром, занимаясь своими делами, я увидел, как мистер Джеффс ведёт по перрону Пита Конрада. Мой старый приятель не знал, что меня перевели на Эдвардс.

Увидев меня, Пит крикнул: — Эй, ты что тут делаешь?

Я подошёл поздороваться.

После рукопожатия Пит повернулся к главе Rockwell и спросил:

— Какого чёрта вы взяли этого типа? Он доставлял нам кучу хлопот на мысе. Мистер Джеффс улыбнулся. — Ну, тогда это может быть проблемой. Может, нам стоит от него избавиться.

— Не обращайте внимания, мистер Джеффс, — ответил я. — Он был астронавтом, но посмотрите, чем занимается теперь — торгует DC-10 в McDonnell Douglas. Обычный подержанный продавец подержанных самолётов. Пит громко захохотал и обрушил на меня поток отборных выражений.

На Эдвардсе у меня появилось много новых друзей. Особо запомнился фотограф по имени Джим Лонг. Он много снимал на мысе, но на Эдвардсе я видел его чаще. У него были объективы такой длины, что для них требовался отдельный штатив. Работы Джима регулярно появлялись в Aviation Week и других журналах. Настоящий художник. Хорошо помню некоторые его снимки моделей, нанятых для выкатки в Палмдейле. Один был особенно популярен: на нём элемент системы жизнеобеспечения снят рядом с одной из красивых девушек. Глядя на этот снимок, по глазам зрителей было видно, что внимание их привлекала не космическая техника.

Мы с Джимом работали вместе не раз — я помогал ему выбирать ракурсы и устанавливать оборудование. У него был замечательный талант фотографировать самолёты, и он был человек моего склада — настоящий перфекционист. Джим был отличным парнем, и работать с ним было настоящим удовольствием.

По многим выходным я ехал за два часа в Лос-Анджелес — сходить в кино. CB-радио тогда было в большой моде, и я иногда скрашивал дорогу разговорами в эфире. Однажды вечером, возвращаясь на Эдвардс, болтал с каким-то незнакомцем. Через некоторое время тот спросил, какой у меня позывной.

— Полковник Клинк, — ответил я.

— Ничего себе. Вы, должно быть, очень хорошо его изучили — потому что подражаете ему чертовски убедительно.

Полёты «без конуса» должны были стать настоящим испытанием. Именно в такой конфигурации рабочий орбитальный аппарат будет возвращаться из космоса. Без хвостового конуса аэродинамическое сопротивление заметно возрастало — фактически удваивалось! В предыдущих испытаниях снижение «с конусом» занимало около пяти минут. Что будет «без конуса» — никто толком не знал.

В октябре Джо и Дик поднялись в орбитальном аппарате на высоту 23 000 футов (около 7010 м) и приготовились к разделению. На подъёме была заметно более сильная болтанка, но в пределах терпимого. SCA вошёл в расчётное пикирование, скорость начала нарастать. На 245 узлах Энгл нажал кнопку разделения — и «Энтерпрайз» летел самостоятельно, впервые в конфигурации орбитального возвращения из космоса. Открытые выхлопные сопла создали значительное сопротивление, и орбитальный аппарат ринулся вниз к сухому руслу. Джо, прирождённый лётчик-ручник, был в своей стихии — он виртуозно вывел неповоротливый аппарат на финальный заход. Посадка получилась идеальной, и Джо был ею по праву горд. Весь полёт занял всего две с половиной минуты! Когда Дик и Джо вышли из люка, они светились от уха до уха. На головах у них красовались старые лётные шлемы времён Первой мировой войны.

На следующем полёте у нас был особый VIP-гость — принц Чарльз Английский. Ему устроили настоящее представление. Фреддо пришёл на финальный заход на всех парах и довольно крепко хлопнул аппарат, стараясь попасть в точку касания. Пару отскоков спустя он благополучно завершил пробег, и я уже шёл осматривать машину. Всё выглядело нормально, и я с облегчением убедился, что покрышки целы. Прицепили буксировщик и повели «Энтерпрайз» в ангар. Медленно катясь по сухому руслу, я заметил кое-что краем глаза. На земле лежала красная ковровая дорожка, огороженная белым заборчиком. И прямо посреди пустыни сидел принц Чарльз за своим послеполуденным чаем с крамблами. Не поверил бы, если бы не видел собственными глазами.

У нас с Джо Энглом постоянно шли споры на спор. Однажды возник вопрос о том, насколько близко стыковочно-расстыковочная конструкция подходит к люку кабины. Джо утверждал, что зазор настолько велик, что можно запросто провалиться. Я не поверил и сказал ему об этом. В итоге мы поспорили на упаковку пива. В следующее мгновение Джо и Дик уже лезли по конструкции, и Джо пытался пролезть в зазор. У него получилось — и он потребовал расплаты.

Но проигрывать я не люблю — и просто так не платил. Ждал подходящего случая. Он представился, когда я узнал, что Джо летит обратно в Хьюстон, а на заднем сиденье у него — Джордж Эбби. Эбби был директором операций, что ставило его довольно высоко в иерархии. Я спросил Джо, как его начальник относится к розыгрышам. «О, отлично, — сказал Энгл. — Он любит хорошие шутки». Он не понял, что шутка будет не над Джорджем.

Итак, поехали. Когда оба уже сидели в кабине и надевали шлемы, Джо обнаружил верёвочку, привязанную к своему. Потянул — появилась банка пива. Потянул ещё — показались следующие банки.

— Вы обычно пьёте пиво в полёте? — спросил его Джордж.

Смутившись, Джо ответил, что это проделки Гюнтера. Оглянулся и увидел меня у крыла. — Вот, возьмите своё дурацкое пиво!

Я подошёл и сказал ему: есть одна проблема. Мы на авиабазе ВВС, а алкогольные напитки здесь запрещены. Забрать я их не могу. Он вылез из самолёта, сложил банки в сумку для шлема и всё это время бормотал, что я опозорил его перед Джорджем.

Я только посмотрел на него. — Сожалею. Попался!

По мере завершения программы ALT я начал искать способ перевестись обратно в КЦК. Но тут возникла одна загвоздка. Наш вице-президент Джо Куццуполи сообщил