Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

— Гордишься? Тем, что она подняла руку на отца?

— Нет-нет. Тем, что не убила тебя на месте, — ласково сказала Сазонова. — Потому что могла. И потому что я бы на её месте поступила именно так. А у девочки тем временем выработалось какое-то сверхъестественное самообладание…

И по канону, — по уже сложившимся за долгие годы внутрисемейным традициям, — эта словесная перепалка должна была обернуться невероятно-громким скандалом. Однако…

— Ладно, — Мария Александровна поднялась с кресла. — Пойду я пройдусь по магазинам…

…внезапно, ругань сошла на нет так и не начавшись.

— Чего? — не понял Эдуард Богданович. — Куда ты пойдёшь?

— По магазинам, — Сазонова погляделась на себя в зеркало и поправила платье. — Вчера видела просто чудесную лавочку на мосту Риальто. Там торгуют кружевами ручной работы. А ещё шёлк и всякие миленькие маленькие безделушки. Красиво тут…

Под ошалевшим взглядом Эдуарда Богдановича, его жена двинулась на выход.

— И дышится тут как будто бы полегче, — продолжила она. — И свет как-то по-другому рассеивается. Из-за влажности, должно быть? В общем, не зря твой отец так хвалил Венецию.

— Чего⁈

— Всё, я пошла.

— Мария, мы на войне!

— Это ты на войне, — женщина взяла сумочку, — а я на шоппинге. Не путай.

— Но…

— Эдик, — Мария Александровна обернулась в дверях и тяжко вздохнула. — Твоя война — твои проблемы. Я сделала всё, что от меня требовалось. Людей привезла, логистику настроила, связи навела. А теперь я хочу купить себе новую шляпку. И, быть может, что-нибудь из украшений. И желательно, чтобы в течении пары часов меня никто от этого не отвлекал.

С тем она вышла, оставив мужа с открытым ртом и выпученными как у сома глазами.

— Это что сейчас такое было? — спросил Эдуард у пустого кабинета.

Присел в кресло, устроился поудобней, а вот обдумать инцидент не успел. После стука в его кабинет вошёл Влад Башарович Черепатый. Вроде бы ничего в мужчине с момента их прошлой встречи не изменилось, но… как будто бы он был сейчас ещё бледнее обычного. И почему-то слегка припадал на левую ногу.

— Эдуард Богданович, — Черепатый поклонился. — Прилетел из Перу по вашему зову. Готов к борьбе.

— Как добрался? — спросил Сазонов, всё ещё находясь под впечатлением от поведения жены.

— Ой, вы знаете, в самолёте кормили…

— Стоп! — крикнул Эдуард Богданович, тряхнул головой и окончательно пришёл в себя. — Мне неинтересно. Главное, что ты здесь. И очень вовремя, Владик, молодец. Завтра как раз пройдут выборы одного из префектов и вся Венеция… то есть… по крайней мере вся полиция Венеции будет задействована в районе Сан-Поло. Поэтому операция по освобождению Артёма должна пройти как по маслу.

— Какой план? — спросил Черепатый.

Эдуард Богданович в свою очередь встал и подошёл к карте города, разложенной на столе. Все ключевые точки уже были помечены булавками — Дорсодуро, «Марина», ресторан Контарини и предположительное место стоянки баржи «Звезда Морей».

— Оливарес обеспечит нам поддержку с моря, — Сазонов ткнул пальцем в лагуну. — Его флот уже готов и ждёт отмашки. Миллер пойдёт на штурм баржи вместе с нашей гвардией. Тем временем наши добрые друзья Контарини и Вивальди отвлекут всех и вся благодаря своему звёздному шефу, ну а ты…

Эдуард Богданович улыбнулся и поднял глаза на Черепатого.

— Уж не обессудь, Влад Башарович, но тебе достанется самое сложное. Тебе нужно будет вывести из строя Артура…

Глава 22

Вечер в «Марине» шёл своим чередом: полная посадка в зале и на летнике, братья-официанты деловито носятся с подносами туда-сюда, кухня отстреливает заказы и всё, казалось бы, хорошо. Сам я сейчас сидел за баром, в то время как Конан выставлял передо мной целую батарею разноцветных коктейлей собственного авторства. Безалкогольных, разумеется. И, разумеется, на пробу, а не потому, что меня вдруг обуяла жажда.

— Много ещё?

— Ещё парочка, синьор Маринари, буквально одну минуту…

А мысли мои тем временем уже полностью переключились на день грядущий. Выборы в Сан-Поло. Я уже решил, что по такому поводу надену тёмно-серый костюм, который мне на днях презентовала Джулия и назвала его «префектским». Надеюсь только, что будет не очень жарко.

Но одежда, понятное дело, не главное из того, что стоило обдумать. В голове я прокручивал всевозможные уловки, к которым могут прибегнуть синьоры торговцы. Ведь вряд ли эти двое будут играть честно.

Чтобы поймать за руку человека, который собирается подтасовать выборы, нужно думать как он. Вот я и думал. Будь я на месте Контарини, что бы я сделал? Во-первых, конечно же, вбросил бы готовые бюллетени. Самый простой способ — напечатать левые бланки, заполнить их заранее и просто подкинуть в урну. Во-вторых, можно подкупить избирателей. Кому-то наобещать с три короба, а кому-то просто сунуть монетку — люди разные, и цена у них разная, как бы гадко это сейчас ни прозвучало.

Что в-третьих? А в-третьих у нас воздействие на тех, кого нельзя подкупить. И тут вместо пряника в игру вступает кнут. Можно запугать людей — кого увольнением, кого лишением льгот, кого ещё чем-нибудь.

В-четвёртых — подмена урн. Чего мелочиться с бюллетенями и разводить суету, когда можно избежать лишних движений? Ну и, наконец, в-пятых. Самый изысканный, но при этом самый маловероятный вариант — это срыв выборов. Устроить скандал, объявить себя незаслуженно ущемленной стороной, пустить слухи и как-то это дело обыграть.

— И-и-и-и, — протянул Конан, выставляя передо мной ещё два коктейля. — Всё. Модно, стильно, молодёжно. Уверен, будут заказывать.

— Я тоже уверен, — кивнул я и улыбнулся. — Джус-боллы гадость редкостная, но людям нравится.

Итого передо мной стоял десяток высоких бокалов. Жёлтый коктейль с фиолетовыми шариками, красный с зелёными, синий с чёрными и так далее. Широченная трубка, украшения из свежих фруктов, всё как положено.

— Слу-у-у-ушай, — протянул я, глядя на всё это. — А давай свои шарики сделаем? Сейчас заготовочный цех откроется, технологию приготовления подсмотрим, попробуем и сделаем лучше.

— Чтобы не так приторно было?

— Именно…

В этот момент дверь в зал открылась и внутрь вошли двое. Выглядели они столь необычно, что я невольно задержался на них взглядом — вроде люди, а вроде бы