Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

— Вообще-то так не только в Венеции говорят, — усмехнулась Аня. — Но в целом ты прав. И, насколько я понимаю, у тебя уже есть какая-то идея? Будь добр, не том.

— Момент!

Рафаэле развернулся и спрыгнул обратно в гондолу. Дождался, пока её перестанет качать после его прыжка, а после начал шарить по корме. И уже через мгновение вытащил длинный чёрный чехол, похожий на те, в которых хранят деловые костюмы. Вот только чуть более пухлый.

— Вот, синьорина Анна! — заявил он, расстегнул молнию, а затем вытащил и продемонстрировал содержимое.

— Это… что?

— Это костюм, синьорина Анна!

— Вижу, — кивнула девушка. — Вопрос в другом. Это костюм чего? Мне на ум разве что гроздь смородины приходит.

Раф же вылез обратно на мостовую и с гордостью расправил костюм. Ростовой. Состоящий из десятков блестящих шариков различных цветов, хаотично разбросанных по телу. Тут поменьше, тут побольше, а голова так вообще один большой красный шар, на котором была нарисована добрая мультяшная улыбка и такие же глаза.

— Мы назвали этого персонажа «Мистером Джусболом», — объявил Раф. — Мы с синьором Конаном разработали его специально для рекламы новой линейки коктейлей.

Анна Эдуардовна же не могла сдержать улыбки, глядя на… это. Костюм был абсурдным, нелепым, с перебором ярким, однако была в нём какая-то изюминка.

— Если вы позволите, — Рафаэле перевёл взгляд на Артёма, — мы могли бы нарядить вашего брата в Мистера Джусбола и отправить раздавать флаеры понтон-баров прямо в толпу. Прямёхонько в туристический центр. Не думаю, что ваши родители станут искать своего сына среди ряженных аниматоров. Заодно и на маркетинге сэкономим!

— Хм-м-м…

— Ань? — впервые с момента приезда Рафаэле подал голос Артём. — Ань, вы сейчас серьёзно?

— Хм-м-м-м, — повторила Аня, а затем начала перечислять: — Дико. Безумно. Неадекватно. Короче говоря, мне нравится. Вот только нужно ещё кляп ему в рот засунуть, чтобы не орал и не звал на помощь.

— Сделаем!

— Ань, за что ты так со мной, а?

— Ой! — отмахнулась девушка. — Тебе напомнить, зачем ты в Венецию приехал?

— Ну… я…

— Ты хотел убить меня и Артура. А потому давай-ка поменьше слов, и полезай уже в Мистера Джусбола. И ещё, Раф, — Анна Эдуардовна снова обратилась к супер-мега-менеджеру. — Мне нужно срочно добраться до платформы. Твои люди смогут отвезти?

— Конечно, Анна Эдуардовна!

Итого: спустя двадцать минут Аня уже стояла на палубе плавучей платформы. Ветер как будто бы проникся ситуацией и в максимальной степени кинематографично трепал волосы девушки, пока она смотрела вдаль.

Корабли подошли уже достаточно близко, чтобы рассмотреть флаги с гербами маркиза Оливареса. А в небе над ними висел дирижабль Сазоновых — огромная чёрная сигара с белыми перекрещенными клинками на корпусе. И что-то будет. И этого «чего-то» вообще никак не избежать.

— Собрались! — крикнула Аня.

А после осмотрела своих людей. Эммануэль — после того как солнце скрылось за тучами, парень почему-то больше не прятал своё бледное лицо. Бледное и решительное. Диего поигрывал сюрикенами, Прохор ради такого случая взялся за багор, а нечисть сегодня решила работать в тандеме: феечка надрывалась изо всех сил, но всё-таки смогла поднять Василия в воздух. Бородатый дрон парил над палубой, сжимая в руках рыболовные сети.

— Ребята! — крикнула Анна Эдуардовна. — Говорить долго не буду! Либо мы, либо они! Вы готовы⁈

— Да, синьорина Анна!

— И напоминаю — никаких жертв! Мы не станем монстрами, даже если нас вынуждают! И если…

Тут Аня запнулась, но чрезвычайно быстро нашлась:

— И когда мы победим, это станет очередным доказательством тому, что Венеция не прощает тех, кто идёт против ей воли! А теперь по местам! Враг близко!

* * *

Выборы в ресторане «Венецианский Лев» шли своим чередом. Люди пили, ели, обсуждали местечковую политику и подходили к урне, чтобы проголосовать. Урна, к слову, всю дорогу была у меня на виду. Мы с префектами специально расположились таким образом, чтобы заглядывать каждому избирателю чуть ли не в душу.

На столе передо мной стояла паста аматричана. Толстые букатини с полой сердцевинкой, насыщенный томатный соус, копчёные свиные щёчки и выдержанный пармезан. Всё. Гениальность в простоте и ничего лишнего.

Скрывать бессмысленно, потому что… ну вот когда вкусно — тогда вкусно. В блюда синьора Бартезаги я влюбился с первого кусочка. Звёздный шеф из Рима прекрасно знал своё дело, готовил с глубоким знанием предмета и любовью. К слову, я уже успел познакомиться с ним до обеда.

Подошёл как коллега к коллеге, поздоровался, пожал руку и немножечко пообщался. Так, по верхам, на самые общие темы. Синьор Бартезаги оказался полным добродушным мужчиной с руками настолько большими и волосатыми, что диву даёшься — как эти сардельки могут так ловко управляться с кулинарным пинцетом. Что-то из области нейрохирургии.

Так вот! К какому выводу я пришёл? Бартезаги в контексте выборов вовсе не злодей. Шеф вообще понятия не имел, что его наняли для отвлечения внимания. Просто гений, которого пригласили готовить на торжественном мероприятии за много-много денег.

И как коллегу я просто не мог его не уважать. Люди вокруг только и делали, что нахваливали меню Бартезаги: «лучшая паста в моей жизни», «божественный ризотто» и так далее и тому подобное. Побоялся ли я конкуренции? М-м-м… нет. И даже наоборот. Если последний мишка в лесу трагически скончается под свист высокогорных раков и синьор Бартезаги решит открыть ресторацию в Венеции, это лишь подстегнёт меня работать лучше. Врубится режим спортивного интереса, не более.

— А хорошо ведь, — кивал Вальмарано, уписывая за обе щёки томлёный говяжий хвост. — И привкус такой… такой… не понимаю, что это такое… Маринари? Ну-ка козырните знаниями. Что это специя такая интересная в «Кода алла ваччинара»?

— Горький шоколад, — предположил я.

— Хм-м… а ведь точно!

И всё шло хорошо. Мы с префектами сидели за столиком, вкусно ели, обсуждали текущие дела, сквер в Досродуро, шутили шутки различной степени юмористости, и пили вино. Урны всё это время были под присмотром, и мне уже начало казаться, что выборы пройдут гладко. Без скандалов, без подтасовок, без… вот-этого-вот-всего. Избиратели зайдут, честно проголосуют и уйдут — так, как это и должно быть.

И тут…

— Маринари, что с вами?

— Нет-нет, всё в порядке, — улыбнулся я и наклонился, чтобы