Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Зато новые хозяева усилили гарнизоны городов, а главное — перестроили старые береговые укрепления, установив в батареи мощных дальнобойных пушек. Их чугунные ядра весили половину таланта, и были способны «достать» цели на дистанции в шесть стадий и сильно повредить даже лавраку.

* * *

Порт Регия формой напоминал подкову, широкой стороной обращённую на север. Ещё первые хозяева возвели на конце длинного мыса мощное укрепление в форме квадрата со стороной в семьдесят шагов и поставили там катапульты, а каждый следующий владелец это укрепление только усиливал.

Архонт береговых укреплений Регия со странным прозвищем Сатрап поначалу был весьма доволен новой службой. Ещё бы, платят двойную ставку, как в действующей армии, но чужих кораблей в проливы не пускали, горожане сидели тихо, как перепуганные мышки, а пираты, даже если и забирались в окрестные воды, не настолько сошли с ума, чтобы атаковать укреплённый город. Однако после того, как Савлак Мгели получил новые корабли, тревогу приходилось играть почти каждый день, а иной раз — и по нескольку раз.

Вот и сейчас, стоило кораблям «волчьей стаи» появиться на севере, как звуки дребезжащей меди заставили гарнизон забегать. В пушечные жерла забили мешочки с порохом, закатили огромные ядра, но запальные трубки пока не втыкали, так проще разрядить, если враги опять пройдут мимо, так и не подойдя на дистанцию выстрела.

— Кажется, сегодня они идут прямо сюда! — негромко сказал кто-то из пушкарей.

— Сам вижу! — процедил Сатрап и громко приказал: — Тащите сюда ещё порох. И воду с уксусом. Живее, скоро тут будет жарко!

Все забегали, поднялась суматоха, сквозь которую он едва расслышал пистолетную стрельбу с той стороны залива, где располагался небольшой припортовый рыночек.

— Зрительную трубу мне, живо! — приказал он. Прибор этот обладал чудесным свойством приближать далёкое, но ограничивал поле зрения, поэтому архонт далеко не сразу смог рассмотреть возмутителей спокойствия. Выяснилось, что, пристрелив ближайших стражников, они деловито выгружали из повозок какие-то странные треножники, будто собирались принести жертву богам.

— Зарядить малые пушки дальней картечью! — скомандовал Сатрап, ощущая всё возрастающее беспокойство. Отсюда до треножников всего две стадии, картечь должна достать, но успеют ли они? Не успели!

Первый выстрел был пристрелочным, и мина ушла с серьёзным перелётом. Но прицел поправили, и уже вторая легла с недолётом. Классическая артиллерийская «вилка». Третья мина попала точно внутрь квадратного дворика, и её разрыв наполнил воздух свистящими осколками. Заорали раненные, попадали убитые.Однако следом прилетел подарочек из последнего, четвертого миномёта, а затем огонь стал беглым. Рассеяние было велико, порывы ветра также вносили свою лепту, так что на промахи приходилась примерно пятая часть всех выстрелов. Но и оставшейся части хватало с лихвой. Уже на второй минуте обстрела один из осколков удачно попал в бочонок с порохом, и громкий взрыв огласил окрестности. А через несколько мгновений, как бы эхом, донёсся грохот со стороны Мессены.

* * *

— Они атаковали оба порта одновременно, а подошедшие вслед за этим корабли высадили десант. Было объявлено, что воинов нанял некий «Правящий Совет города Сиракузы в изгнании»! — на рассказывавшего новости Диомеда было страшно смотреть. — Первый раз про такой слышу, однако, денег у его членов много. Хватило не только на наёмников, но и на подкуп вождей Сандалиотиса и Чесночных островов[6].

— Не так уж и дорого они стоят! — скептически проворчал Экбатани.

— Немного, — согласился Фиванец. — Однако теперь проклятые пираты Библиофила и Савлака Мгели получили базы неподалёку от Западной Иберии и угрожают поставкам оттуда хорошей стали, меди, олова и золота. А если они захватят там хоть один порт, то начнут угрожать и торговле через Геракловы Столпы.

«А большая часть доходов Карфагена идёт от этой торговли!» — сообразил перс. — «Их можно ослабить и без войны на суше, после чего царь Александр и Неарх возьмут их голыми руками».

— Руса стал слишком опасен! — подвёл итог Диомед. — Поэтому я настаиваю, чтобы ты лично отправился и руководил операцией по его устранению на месте.

Всем своим видом и тоном Фиванец давал понять, что спорить бесполезно.

— Не трусь! — грубовато подбодрил он шпиона. — И помни — трусы умирают в каждом бою, а герои живут, пока их помнят! Если ты сделаешь это и спасёшь мою новую родину, я лично воздвигну тебе самый роскошный кенотаф[7]

* * *

[6] Согласно легенде Сандалиотисом древние греки в античности называли Сардинию. Чесночными они называли Болеарские острова — Майорку (Мальорку), Менорку, Ибицу и Фоментеру.

[7] Кенотаф (др.-греч.κενοτάφιον, от κενός — пустой и τάφος — могила), —памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила. Кенотафы служат для увековечивания памяти об усопшем и выполнения поминальных ритуалов.

* * *

С прошлой главы статы пополнились револьверными ружьями и работающей паровой установкой двукратного расширения (компаунд-машиной).

Глава 22

«Мотор — такое же оружие… как и пушка[1]»

[1] «Мотор — такое же оружие танка, как и пушка!» — известная фраза Гейнца Гудериана. Автор уверен, что это верно не только для танка.

* * *

— Дедушка пропал! — огорошила меня Софочка после утреннего совещания. — Я посылала за ним человека, но дома не оказалось ни его, ни его мобиля.

Слово «электромобиль» оказалось слишком длинным для повседневного употребления, вот и сокращали по всякому: «мобиль», «электра», «экипаж», «самоход»… Только «машиной» не называли, это слово использовалось для любого сложного механизма.

— Я уже людей на поиски разослала… — продолжила она. — Мало ли что, возраст не тот, здоровье не позволяет такую жару терпеть.

Тем не менее, дед обнаружился в самом жарком месте. Не просто в кузнице, а рядом с пылающим горном. Сам ковать он уже не может, но пристально наблюдал за тем, как это делает Арам Оружейник. Тюк молоточком легонько, и через мгновение дюжий молотобоец обрушивает на это же место могучий удар. Потом раскалённую деталь слегка поворачивают клещами и снова — тюк! А через секунду — бум-м-м!

Едва я вошёл, дед жестом показал: «Не отвлекай!»

Но я и сам не решился бы. Пусть