Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

— Всё верно, давление будет 0.72 примерно! — весело подтвердил я. — Но мы и не будем выпускать пар в воздух, теряя воду. Нет, мы выпустим его в специальный охлаждаемый сосуд. Пар будет там конденсироваться, поэтому и давление в нём будет намного меньше единицы. А конденсат мы будем возвращать в котёл, чтобы не терять воду. Так ведь можно сделать?

— Можно, конечно. Но зачем⁈ — удивился Поликрат. — Ведь воды вокруг полно, а этот твой конденсатор только усложнит и утяжелит конструкцию.

* * *

Опять это «Можно! А зачем?», но ведь пенять не на кого, сам вырастил на свою голову людей, не принимающих ничего на веру и требующих обоснования! К тому же, они во всём правы: конструкция утяжеляется и усложняется, что неизбежно снизит надёжность. И в системе охлаждения конденсатора будут возникать течи, из-за чего охлаждающая вода будет проникать внутрь, загрязняя конденсат. Если это проглядеть, грязь и соли попадут в котёл, что для него вовсе не полезно.

Всё так! Но мне нужен движок для пароходов, чтобы окончательно воцариться на море. Именно морские пути — самый быстрый и дешёвый путь для торговли, кто контролирует их — держит под контролем всю экономику. А деньги, как я выяснил на собственном опыте — самая необходимая для войны вещь.

Хотя, разумеется, рано или поздно нас «догонят и перегонят», но меня это устраивает даже больше, чем вечное сохранение монополии, потому что будет означать, что промышленная революция началась на две тысячи лет раньше.

— Мастер! — нарушил мои мысли Поликрат Афинянин, наедине впервые рискнувший повторить обращение нашего толстого химика. — Зачем мы так спешим? Ты ведь понимаешь, что любой механизм должен «отлежаться». А тем более, такой сложный и опасный, как наши «паровики». Обычно любое изобретение совершенствуется десятилетиями, а бывает, что и веками. Люди привыкают к чему-то и лишь тогда делают следующий шаг, а мы пытаемся сделать то же самое за годы. Нет, так жить интереснее, но ведь случись одна-единственная авария, и мы можем без половины гефестидов остаться.

— Ты прав! — задумчиво отозвался я. — Понимаю. Прекрасно понимаю. И людей я ценю. Может, я лучше всех в мире понимаю, как трудно будет найти вам замену. Вот только, как сказал один человек далеко отсюда: «История отпустила нам мало времени!»[4] Поэтому и тороплю.

* * *

[4] Фраза многими источниками приписывается И. В. Сталину, поэтому ГГ уверен, что она принадлежит ему. Однако автору не удалось найти достоверной ссылки на источник.

* * *

А ещё я надеялся на то, что называют общим уровнем развития техники. В целом в это время он был удручающим, но в нескольких центрах уже умели получать электростали, улучшенные легирующими добавками хрома, никеля и марганца, что соответствовало примерно уровню металлургии начала ХХ века. К тому же, у нас выросло первое поколение мастеров, пришедших в профессию уже после появления газовой и электрической сварки, у нас имелись резиновые прокладки, баббитовые подшипники и термометры с манометрами, что позволяло куда лучше контролировать параметры. Также я по возможности косвенно вбивал в своих учеников понимание особенностей поведения газов, принцип неубывания энтропии и прочие теоретические основы.

Так что… А вдруг получится? Тем более, что и технику безопасности экспериментов я в них тоже вбивал. По крайней мере понапрасну поблизости от машины никто не торчал, все сосуды. Работающие под давлением, предварительно опрессовывались и т.п. и т.д.

— Я тебе больше скажу, если у нас получится с опытным образцом машины двойного расширения, то первый действующий образец мы станем строить сразу на корабле.

Он охнул.

— Мастер, в море же качка постоянная! Проще экипаж сразу убить, чтобы не мучились.

— В море мы не пойдём! — со вздохом сожаления согласился я. — Пока не пойдём. По пруду покатаемся, потом по реке. В идеале — спустимся до Фароса[5] и поучаствуем в показе наших достижений.

— А потом? — робко спросил он, явно смущённый назначенными сроками.

— А потом снимем машину, котлы и прочее оборудование, загрузим на большой корабль и довезём, как груз до столицы. А там снова устроим показ, благо на реке океанской качки не бывает. Попутно и опыта наберёмся. Что скажешь?

— Могу только повторить, — вздохнул он. — С тобой интересно жить и работать!

* * *

[5] Фарос (др. греч. Φάρος) — небольшой остров в устье Нила, на котором был установлен знаменитый Александрийский маяк. В реальной истории он был построен несколько позже. Но в АИ Цикла он уже построен и действует.

* * *

— Пока Руса сидит у себя на Первом Пороге, с ним ничего нельзя поделать! — уверенно отчеканил Экбатани. — Понимаешь, Диомед, продуктами, из которых готовят для него, прежде кормят домашних слуг. А редкие деликатесы пробуют специальные рабы-проверяльщики Добраться до него с холодным оружием нереально, одиночка или малая группа не пробьются через охрану, а группа побольше неизбежно привлечёт внимание охраны. Я думал про то, чтобы заложить бомбу в месте, где он точно будет, или напустить на него группу особо метких стрелков с самыми лучшими штуцрами, но возникают те же возражения. На расстоянии выстрела от него сплошь дома для лояльных к нему богатеев или хорошо охраняемые производства, туда наших людей не провести даже без оружия.

— А бомба? Вы же научили нас делать игданит и порох, можно собрать очень мощную, почему нет? — поинтересовался Фиванец.

— Собрать-то можно, но заложить — не дадут. Чужаки с каким-то непонятным, но тяжёлым грузом обязательно будут проверены. Но один шанс у нас есть. Руса отправляет выставку в Александрию Египетскую, и скорее всего, отправится с ней. Наместник Клеон его не очень любит, поэтому охрана будет не очень многочисленной и проверять всех подряд ей не дадут. К тому же, это — портовый город, там постоянно толчётся масса чужаков, причём — на своих кораблях, то есть, можно завезти любой груз, хоть сотню талантов взрывчатки, хоть несколько больших пушек с картечью. И не просто завезти, а оказаться в непосредственной близости. Главное, чтобы Руса точно приплыл, а уж там мы его не упустим!

— А что, может не явиться?

— Как доносят агенты, он до сих пор не уверен! — уныло признался шпион. — Он хочет, очень хочет, но