Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Рейд спит.

Оказалось, он тихо сопит.

Это было неожиданно.

Я улыбнулась.

— Если смеешься надо мной, хотя я еще сплю, это подло.

Я замерла.

— Ты не спал?

— Уже нет.

— Ты сопишь.

Рейд открыл один глаз.

— Ложь.

— Свидетельствую лично.

— Ты заинтересованная сторона.

— Можно вызвать Альму.

— Это уже угроза.

Он обнял сильнее.

Я не сопротивлялась.

Через минуту спросила:

— Который час?

Рейд посмотрел на часы.

— Семь десять.

— Мне в Ренвар к десяти.

— Успеешь.

— Тебе?

— В девять Совет.

Я повернулась к нему.

— И мы лежим?

— У нас еще двадцать минут.

— Очень точный расчет.

— Я Альфа.

— Наконец реальное применение власти.

Он поцеловал меня.

Утренний поцелуй оказался опаснее ночного.

Потому что был домашним.

Вот от этого я действительно напряглась.

Рейд заметил сразу.

— Что?

— Ничего плохого.

— Но?

Я смотрела на его лицо совсем близко.

— Вот этого я боюсь больше секса.

— Поцелуя?

— Утра.

Он понял не сразу.

— Почему?

Я попыталась объяснить.

— Секс можно выбрать как отдельный момент. Утро рядом... это уже похоже на жизнь.

Рейд несколько секунд молчал.

Потом отпустил меня.

Не резко.

Просто убрал руку с талии, оставив пространство.

— Тогда вставай.

Я удивилась.

— Вот так?

— Ты сказала, что тебе страшно.

— Я не сказала, что хочу сбежать.

— И я не сказал, что выгоняю.

Он сел.

— Просто не буду удерживать, чтобы это выглядело как обязательная близость после ночи.

Я почувствовала нежность настолько резкую, что захотелось одновременно обнять и отругать.

— Иди сюда.

Рейд посмотрел.

— Ты уверена?

— Сейчас ударю.

Он рассмеялся и снова лег.

Я сама устроилась ближе.

— Мне страшно, но я хочу это утро.

— Это уже другое.

— Да.

Мы лежали еще несколько минут.

Потом я действительно встала.

Собрала одежду с пола.

Рейд наблюдал.

— Не смотри.

— Почему?

— Я пытаюсь найти чулок.

— Он под креслом.

Я посмотрела.

— Откуда знаешь?

— Видел, куда полетел.

— Очень наблюдательный.

— Работа.

Я нашла.

Когда одевалась, шрам Кайдена снова оказался виден в зеркале.

На этот раз не остановилась.

Просто застегнула платье.

Рейд тоже оделся.

Перед дверью спросил:

— Завтрак?

Я задумалась.

— Да.

— Отлично.

— И не говори Эдне ничего.

— Что именно?

— Что я остаюсь на завтрак.

Рейд поднял бровь.

— Она сама увидит.

— Именно поэтому.

На первом этаже Эдна уже накрыла стол на двоих.

Я остановилась.

Рейд посмотрел на управляющую.

— Откуда?

Она поставила кофейник.

— Я управляю домом сорок один год.

— Это не ответ.

— Для вас достаточно.

Я закрыла лицо ладонью.

Эдна посмотрела на меня.

— Яйца?

— Да, спасибо.

Ни улыбки.

Ни намека.

И почему-то это было почти хуже.

Мы сели.

Рейд пил кофе и читал короткий утренний лист Совета.

Я ела хлеб с сыром.

Сцена была настолько обычной, что хотелось запомнить.

Не как обещание будущего.

Как доказательство, что после разрушенного брака жизнь не обязательно начинается с огромного нового чувства.

Иногда она начинается с мужчины напротив, который читает плохие новости, пока ты ешь яйцо и думаешь, что его волосы после сна выглядят совершенно неприлично хорошо.

Рейд отложил лист.

— Плохие новости.

— Какие?

Вот и работа.

— Ночью попытались ограбить еще один обоз.

Я сразу выпрямилась.

— Где?

— Южнее Каменного брода.

— Черный Яр?

— На границе общего маршрута.

— Потери?

— Один стражник ранен. Нападавших отбили.

— Кого-нибудь взяли?

Рейд посмотрел прямо.

— Одного.

Все личное отступило.

Не исчезло.

Просто появилось то, что требовало внимания сейчас.

— Жив?

— Да.

— Говорит?

— Пока не знаю. Его везут в Ренвар.

Я уже собирала мысли.

— Кто первым будет допрашивать?

— Общая стража.

— Правильно.

— Альма уже уведомлена.

— Хорошо.

Рейд заметил слово.

Я посмотрела.

Он улыбнулся.

— Ничего не сказал.

— Вот и не говори.

Я допила кофе.

Ночь закончилась.

Отношения не стали браком.

Я не стала Луной.

Рейд не получил права решать за меня только потому, что мы проснулись в одной кровати.

А где-то по дороге в Ренвар везли человека, который участвовал в нападении на караван.

Впервые у нас был живой участник.

Не документ.

Не подпись.

Не ошибка в журнале.

Человек, который мог знать, кто платил за нападения.

Я встала из-за стола.

— Поехали.

Рейд посмотрел на часы.

— Ты собиралась сначала домой.

— Передумала.

— Из-за пленного?

— Да.

Он тоже поднялся.

Никакой попытки оставить меня еще на час после первой ночи.

Никакой обиды, что работа снова вмешалась.

Мы вышли из дома рядом.

На дворе было холодно.

У ворот готовили две кареты.

Рейд собирался в Совет.

Я — в Ренвар к Альме.

Перед тем как разойтись, он тихо спросил:

— Жалеешь?

Я поняла сразу, о чем.

Посмотрела на него.

На дом за спиной.

На окно спальни второго этажа.

На собственную жизнь, в которой вчера вечером сознательно появилась новая граница.

— Нет.

— Я тоже.

— И это было не из мести.

Рейд кивнул.

— Я знаю.

На этот раз слово не раздражало.

Я села в карету.

Впереди ждал человек из нападения.

А позади оставалась ночь, за которую я никому не собиралась оправдываться.

Глава 14. Человек из нападения

Глава 14. Человек из нападения

Пленного привезли в Ренвар живым, злым и совершенно не похожим на человека, который собирался облегчить нам расследование.

Когда я вошла в здание общей стражи, он уже находился в нижней комнате допросов. Перед дверью стояли двое вооруженных оборотней, возле стены сидел лекарь, а Альма Дейн спорила с начальником караула о том, сколько людей действительно необходимо держать внутри.

— Если поставить вокруг одного раненого пятерых стражников, он не станет в пять раз разговорчивее, — сказала она.

Начальник караула, широкий мужчина по имени Лерн Баст, ответил:

— Зато не сбежит.

— У него пробито бедро.

— Оборотень.

— Не птица.

Лерн увидел меня.

— Госпожа Вейл.

— Просто Нора.

Он кивнул, но я почти видела, как это уточнение уже вылетело из его головы.

Альма повернулась.

— Ты быстро.

— Я была в городе.

Не стала уточнять, откуда приехала утром.

Это не имело отношения к пленному.

Хотя тело еще прекрасно помнило ночь с Рейдом,