Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

— Замолчи, Морн, и поставь мой грёбаный нос на место! — Эстель поднимает на меня глаза — злые, красные, но в них нет ненависти.

— Ты пыталась, — говорит она. — Единственная, кто вообще попытался. Я стояла у его палаты весь день, и никто в неё не заходил. Они все будто просто ждали, пока он умрёт. Так что заткнись.

— Она права, — слышу я голос Гирана из соседней камеры. — Ты сделала больше, чем кто-либо из нас. Жаль, что не вышло, но никто тебя не винит.

Шакс молчит.

Я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Мне хочется плакать, но слёз нет. Только усталость. И голод. И горькое чувство поражения.

Никто нас не вытащит. Никто даже не знает, что мы здесь. А те, кто знает — либо предали, либо бессильны. За покушение на принца полагается смерть. И надежд на то, что мы легко отобьём все обвинения, у нас нет.

Глава 55

Глава 55

Время в камере течёт иначе. Не как в больнице, где каждая минута была на счету, и не как в академии, где дни сливались в бесконечную череду пробежек и лекций. Здесь оно просто... стоит. Как вода в болоте. Не двигается. Не меняется.

Я сижу на соломе, привалившись спиной к холодной стене, и думаю о Лойте. Это выматывает, крутить в голове одно и то же, но я ничего не могу с собой поделать.

Он стоял у душевой с пирожками и яблоком. Улыбался, когда я выгоняла старшекурсниц из палаты. Говорил: «Что бы ты ни задумала, пусть у тебя получится. Клянусь, всем нам это очень нужно». И почти сразу после этого сдал нас.

Я не понимаю. Может, ему угрожали? Испугался за себя или за кого-то из близких? Думал, что спасает меня от меня самой, от безумного плана, который мог убить Вентариса?

Я пытаюсь найти оправдание и не нахожу. Потому что друг не сдаёт друзей. Друг приходит и говорит: «Я боюсь, давай придумаем что-то другое». Друг не бежит к страже.

Или я просто ничего не понимаю в дружбе.

Шакс тем временем пытается вскрыть замок. Я не вижу, но слышу, как он, должно быть, сидит на корточках у двери, ковыряется в замочной скважине какой-то железякой или гвоздём.

— Для сына королевского советника у тебя весьма специфические навыки, — замечаю я.

Парень хмыкает.

— В детстве меня запирали в комнате, когда я плохо себя вёл. Пришлось научиться.

— И часто ты плохо себя вёл?

— Постоянно.

Я фыркаю. Гиран, стоящий у окна, поворачивается к Шаксу:

— Твой отец — советник? Он может тебя вытащить?

Шакс перестаёт ковыряться в замке и некоторое время молчит. Потом говорит — тихо, без привычной спеси:

— Нет, он не станет вытаскивать меня из тюрьмы. Слишком осторожен для такого, к тому же он беспокоится только за моего брата. Тот — гордость семьи, а я... — он пожимает плечами. — Я пошёл на боевой, потому что это единственный способ получить хоть какой-то статус. Дома меня никто не ждёт.

Повисает пауза. Я привыкла воспринимать Шакса как напыщенного придурка, который избил Лойта в первый день и обещал мне, что я здесь не выживу, а теперь вижу совсем иную картину. Похоже, никто не становится злым просто так.

Разговор стихает, и Шакс снова начинает возиться с замком. Тот не поддаётся. Шакс отбрасывает свою «отмычку» и садится на лежанку.

— Морн, а ты можешь воздействовать на решётку? — спрашивает Эстель. — Вытянуть из неё магию, если она зачарована? Вдруг развалится.

— Я могу попробовать…

— Не стоит, — возражает Гиран. — Допустим, ты её откроешь. Дальше что? Мы в королевском замке. Тут стража, маги, охрана. У нас нет оружия, связей, чтобы покинуть город, нам некуда идти. Побег ничего не решит. Нас поймают ещё до рассвета.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Шакс. — Сидеть и ждать?

— Я предлагаю думать, — спокойно отвечает Гиран. — Если нас хотели просто убрать, нас бы уже убрали. То, что мы ещё живы — странно. Давайте дождёмся утра и узнаем, что нам предъявят, а потом будем решать.

Я смотрю на него и понимаю: он прав. Бежать некуда. Мы в центре вражеской территории, без союзников, без плана. Единственное, что у нас есть, — это время. И его, возможно, осталось немного.

Проходит ещё несколько часов. Или мне так кажется. В коридоре начинается движение — шаги, голоса, крики, лязг ключей. Я поднимаю голову. В камеры напротив заводят людей. Много людей. Они не похожи на преступников — скорее на обычных горожан. Кто в разорванной одежде, кто-то в дорогом, но испачканном костюме. У одного рука перемотана окровавленной тряпкой. У другого — ожог на пол-лица.

— Что происходит? — спрашивает Шакс, прижимаясь лицом к решётке.

Охрана не отвечает. Просто ведёт новых заключённых мимо нас и запихивает в камеры дальше по коридору.

К нам с Эстель тоже вталкивают двоих: мужчину со сломанной рукой и парня с рассечённой бровью. Мужчина стонет, прижимая руку к груди. Я сразу угадываю, что перелом не от удара.

— Что случилось? — спрашиваю я, подходя ближе.

Мужчина поднимает на меня мутные глаза.

— Кто-то устроил подпольные бои, — хрипит он. — Выпустили элементалей. Сказали, будет зрелище, а они вырвались! Начали жрать друг друга и бросаться на людей.

Я переглядываюсь с Эстель.

— А вы-то здесь при чём? — спрашивает Шакс из своей камеры. — Вы же пострадавшие.

— Нас обвинили в организации, — отвечает парень с рассечённой бровью. — Сказали, мы устроили незаконные бои. Хотя мы просто были в толпе и смотрели и вообще не знали, что там будет.

Это что же получается, элементали из "безопасных вечных светильников превратились в игрушки? Они с ума там посходили?! Даже если не знать о том, как эволюционируют элементали, общество годами училось избегать их и бояться. Люди учатся несколько лет в Крайгисе, чтобы противостоять им, а тут что? Я как-то сомневаюсь, что кто-то из боевых магов дал добро на подобное.

Эстель хватает меня за руку и отводит в другой угол камеры.

— Это безумие, — шепчет она. — Какая-то подстава!

— Мы не можем знать наверняка, — пытаюсь успокоить её я. — Эти люди действительно ранены.

— Держи язык за зубами! И ничего не делай!