Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

Кинтеро смотрел на меня несколько секунд.

— Это шантаж.

— Выглядит именно так, — согласился я. — Только вы ещё не слышали предложения. Сядьте, сеньор Кинтеро. Оно вам понравится больше, чем неприбыльная зима.

Я уже понимал, договор он не подпишет, что бы я ни предложил. Это меня устраивало. Всегда есть один, кто откажется, иначе остальные не поверят, что у них был выбор.

— Я наполню ваши отели, — начал я. — В Виде два миллиона человек, и через месяц у каждого из них в телефоне появится раздел брони. Отель, дата, номер, оплата. Пара касаний по экрану, и постоялец ваш. Это первая часть.

Я подошёл к столу и положил на него лист.

— Вторая часть. Вывеска «Гранд Мачадо» со всех восемнадцати корпусов снимается. Это имя мертво, вы сами это знаете, оно теперь означает только провал. Сеть получает новое название. «Гранд Сапфир». По морю, на котором она стоит. Под этим именем создаётся одна компания. В неё каждый из вас вносит свой объект и получает долю. Ровно по стоимости актива, оценщика выберем совместно. Кто внёс корпус с рестораном, тот держит больше. Кто внёс недострой, тот меньше. Всё по бумагам.

— А управление? — Один из банкиров впервые открыл рот.

— Управляющего я назначаю своего. Человека, который умеет управлять гостинничным бизнесом с пеленок. Он получит процент в компании, чтобы ему было ради чего не спать по ночам, и он будет отвечать перед вами раз в квартал. Продвижение, бронь, реклама, бренд, всё это берёт на себя Вида, и за это я беру процент с каждой брони.

Я прошёлся глазами по столу, задерживаясь на каждом.

— Вы инвесторы, господа. Вы не гостиничники, и никогда ими не будете, и в этом нет ничего дурного. Вы вложили деньги, и вам нужно, чтобы деньги вернулись с прибылью, а не чтобы вам звонили в три часа ночи по поводу протёкшего бойлера. Я предлагаю вам высокодоходный бизнес, в котором вы останетесь тем, кто вы есть. Инвесторами. Один бренд, одна компания, одно окно, куда идёт каждый турист побережья, и ваша доля в этом окне. Поодиночке вы дотянете до весны и продадите корпуса за полцены. Вместе вы к весне будете владеть единственной сетью на этом море.

Тишина держалась долго. Управляющие фондов что-то писали. Северяне сблизили головы. Кинтеро смотрел в окно.

— Голосуем, — негромко произнёс Армандо, не вставая. — Простым большинством, по объектам. Кто за то, чтобы войти в компанию на предложенных условиях?

Отец поднял руку первым.

Владелец одного комплекса из восемнадцати. Зал это увидел, и я услышал, как кто-то из банкиров шумно выдохнул.

Армандо поднял руку вторым и снова взялся за кофе.

Дальше пошло быстрее. Банкиры, оба, почти одновременно. Управляющие фондов, после короткого совещания. Северяне, сначала старший, за ним младший. Страховые с дальнего конца.

Кинтеро сидел, положив руки на стол.

— Против, — произнёс он, когда на него посмотрели. — Я не продаю свой актив в общий котёл человеку, которого вижу впервые, чтобы он назначал туда управляющего, а потом брал с меня проценты за постояльцев. Я перезимую. Спасибо за кофе, Армандо.

— Ваше право, — ответил я и кивнул Марии.

Она стояла у двери с самого начала, и никто не обратил на неё внимания. Теперь она пошла вдоль стола и перед каждым положила папку. Договор, на два экземпляра, с названием объекта на первой странице и с пустой строкой для подписи.

Отец получил свою папку первым. Открыл, пролистал до последней страницы, достал ручку и подписал, не читая. Он читал её заранее, пару часов назад, и вернул мне с двумя пометками на полях, обе я учёл.

Остальные читали, банкиры долго, управляющие фондов быстро, северяне через плечо друг у друга. Скрип ручек по бумаге пошёл по столу, как волна, от одного конца к другому, и через час перед Марией лежали одиннадцать подписанных экземпляров.

Кинтеро поднялся первым и вышел, ни с кем не попрощавшись. Дверь за ним закрылась мягко.

Армандо дождался, пока разойдутся остальные, и подошёл ко мне с чашкой.

— Один против, — заметил он. — Удачно.

— Один против всегда удачно.

— Вы его отпустили слишком легко, юноша.

— Я его не отпускал. — Я собрал со стола свой лист с названием. — У него корпус между двумя моими. Через месяц у соседей будут полные номера и одно окно, а у него пустой ресторан. Он приедет сам, и приедет с адвокатом, и адвокат объяснит ему, что условия для намного хуже, чем я предлагал сегодня.

Армандо усмехнулся и допил кофе.

Отец так и сидел у стены. Когда мы остались втроём, он поднялся, положил свою папку на стол передо мной и задержал на ней ладонь.

— «Гранд Сапфир». Знаешь, что мне в этом не нравится?

— Что?

— Что это хорошее название. — Тайрон снял пиджак со спинки кресла и пошёл к двери.

Из башни мы выехали в девятом часу, и Хавьер, как обычно, молчал.

Я сидел сзади с папками на коленях и смотрел, как деловой квартал перетекает в жилой. Витрины гасли, фонари загорались, у остановок редели очереди. Одиннадцать подписей лежали у меня под ладонью, и по всем правилам мне полагалось радоваться, но радости не было. Было ощущение выполненной работы, ровное и скучное, как у бухгалтера, сведшего баланс.

Зачем мне всё это?

Вопрос задавал не я. Его задавал отец, когда тратил силы на то, чтобы держать лицо в своём кабинете. Его задавал Армандо на террасе, между хлебом и газетой. Его задаст Мария, когда посчитает, сколько стоит управляющий с долей в компании и сколько мы недоберём на пониженном проценте для старика. У всех у них ответ один и тот же: деньги. И для всех он неполный.

Я пообещал отнять у дэ Мачадо всё. Пообещал в кабинете отца, вслух, при Бальтасаре, и с тех пор ни разу не пожалел. И обещание я собирался выполнить.

Первый шаг сделан. Восемьдесят процентов гостиниц ушли из-под фамилии. К банкам, фондам и северянам, но это уже не важно, потому что окно, через которое в них приходит постоялец, теперь одно, и окно это моё.

Второй шаг сделан сегодня, и его никто за столом не заметил, кроме отца, потому что касался он не денег, а имени. «Гранд Мачадо» снимут с восемнадцати фасадов, и к весне на