Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

побережье не останется ни одной вывески, ни одного рекламного щита, ни одной строчки в путеводителе с этой фамилией. Останутся два корпуса Гильермо, и они будут стоять с прежним названием посреди сети с новым. Репутацию я у них забрал ещё раньше, через газеты отца.

Третий шаг ждёт весны. Двадцать процентов, два комплекса, которые жрут деньги. Без брони они не доживут до сезона, а с броней Гильермо их не получит, потому что окно закрыто для него. Он приедет сам, или пришлёт отца, или, что вероятнее, придёт банк, который забрал у него всё остальное, и предложит корпуса мне, потому что покупать их больше некому.

Это не месть, потому что месть требует злости, а злости у меня к дэ Мачадо нет, только память о пощечине под слоем пудры. Это скорее ремонт. В этом городе жила семья, которая считала, что может присылать людей с бомбами и бить женщин в чужих домах. Я убираю причину, по которой она так считала, а она состоит из денег, имени и места за столом. Когда все три вещи закончатся, дэ Мачадо станут просто фамилией, и бить кого-то в чужих домах у них не будет ни повода, ни права.

Я же сказал, это личное.

* * *

Фабрика вечером звучала иначе, чем днём.

Матео сидел один, в наушниках, и что-то набирал на клавиатуре.

Он снял наушники, когда я сел на край его стола.

— Босс. Вы поздно.

— Ты тоже. Где все?

— Лунтик в серверной, ищет дно интернета. Остальные ушли в восемь. — Матео потёр глаза. — Я допиливаю ленту под субботу. Если платформа выстрелит, нагрузка будет такая, что старый код ляжет.

— Выстрелит. — Я положил перед ним лист с названием «Гранд Сапфир». — Отложи ленту на час. У нас новая задача.

Он взял лист, прочитал и глянул на меня.

— Бронь?

— Бронь. Раздел в Виде. Отель, даты, свободные номера, цена, оплата, подтверждение. Всё внутри приложения, без переходов на чужие сайты. Плюс кабинет для отеля, где он видит свои брони и меняет цены. Плюс наша комиссия. Месяц.

Матео перечитал лист.

— Месяц нереально.

— Знаю. Поэтому и хочу услышать, сколько людей.

Он взял карандаш и начал считать на обороте моего листа, и я его не торопил. Матео считает основательно, это его главное достоинство и главный недостаток одновременно. Он никогда не назовёт цифру, чтобы мне понравиться.

— Календарь номеров и движок цен, это двое, и это самое сложное, потому что цена в отеле меняется каждый день и зависит от всего. Оплата, ещё один, но не любой, а тот, кто уже делал платежи. Кабинет отеля, один. Интерфейс в приложении, один, лучше Белла с кем-то в паре. И тестировщик, потому что бронь нельзя выпускать сырой, люди приедут на побережье, а номера нет. — Он поднял глаза. — Шесть. Плюс я, но я на платформе. Итого шесть новых. Это месяц.

— Где их взять?

— Нигде, — честно ответил Матео. — В Фаворе нет шести свободных программистов. Есть двое, и они плохие. Все, кто умеет, либо у нас, либо у Семвика, либо у Иберкома.

Я знал это заранее. Нигде, в этом городе, где Вида росла на миллион в неделю, не было шести человек, способных написать календарь номеров. Отец скупал программистов вместе с фракцией, Семвик переманивал остальных деньгами, а университет выпускал по двадцать человек в год, из которых половина шла в банки. Рынка не существовало. Я строил компанию на пустом месте в буквальном смысле, и это начинало мешать.

И тут я вспомнил про ректора.

Кальдерон, его попечительский совет, двадцать процентов от фонда, которые мне вежливо предложили заплатить за право дарить университету деньги. Я отложил эту историю, потому что не было времени воевать с чиновниками, но пора было её доставать.

Фонд откроется, но не через ректора, через Жасмин Флорес и её деканат, там ещё помнят, зачем они пришли в университет. И первым делом фонд объявит конкурс. Задача простая: сервис брони для гостиничной сети. Техническое задание я напишу сам за вечер. Студенты пишут, лучшие команды получают стипендию, а лучший код получает Вида, потому что так будет записано в условиях конкурса. Пять команд по четыре человека, месяц, и у меня не шесть программистов, а двадцать. И вот она, служба поддержки брони, которую иначе пришлось бы собирать с улицы.

Ректорат получит свой фонд.

— Задание напишу к утру, — сообщил я Матео. — Ты соберёшь двоих, самых лучших, на календарь и оплату. Остальное сделают студенты.

— Какие студенты?

— Те, которых ещё нет. Иди домой, Матео.

Он снова надел наушники, и клавиатура затрещала. Домой он не пойдёт, я это знал. Эстелла оставила ему ужин на кухне под полотенцем.

* * *

Второй ролик вышел в среду, в восемь утра.

На этот раз без загадок. Матео с Беллой отдали его на целевую аудиторию Тридцать секунд: Женщина в машине ждет ребенка. Достает телефон и ее погружает в виртуальный мир игры. Далее дата субботы.

К полудню в комментариях сошлись две партии: одни утверждали, что это новый способ общаться, другие, что Вида запускает «что-то про командную работу». Слово «игра» не фигурировала. Я решил что Белла заслужила премию, а Матео выходной.

Но не только мой ролик вызвал фурор.

«Идеальные незнакомцы» выбрались из Фаворы. Сетевые прокатчики, которых Мария дожимала, подписали договор в понедельник, и уже в среду фильм шёл в Севилье, в Корсе и ещё в дюжине городов центральной Валентии. Очереди повторились, билеты перепродавали, корешки собирали, и в каждом городе, где открывался зал, в титрах горели две синие буквы. Вида росла так, как не росла никогда.

Две недели назад счётчик показывал около двух миллионов, и я считал это хорошей цифрой. За прошлую неделю прибавился миллион. Логотип в титрах, ролик в ленте, сообщество кинозрителей, куда люди приходили спорить о концовке. Фильм тянул за собой Виду, Вида тянула платформу, платформа тянула Вифон, и каждый шаг был короткий, но их было много. Счётчик показывал три миллиона.

Семвик остановился на пяти. Отец купил всё, что можно было купить, залил экраны, кварталы и эфиры, и получил свой потолок. Купленный рост рано или поздно.

В этом городе все играли в покер. Отец, Аурелио, пятёрка на Гранатовой улице, дэ Мачадо с их отелями. Ставки, блеф, крупные суммы на стол, и кто первым моргнёт. Хорошая игра, если у тебя больше фишек,