Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

21 января 1924 года умер В.И. Ленин. 26 января в Москве начал работу II Всероссийский съезд Советов, на котором в качестве основного соратника усопшего вождя был представлен И.В. Сталин, хотя председателем Совета Народных Комиссаров официально был назначен А.И. Рыков (в 1938 году он был разоблачен как участник правотроцкистского антисоветского блока и расстрелян).

Брусилов не принимал участия ни в похоронах Ленина, ни в работе съезда Советов. В то же время в его мемуарах содержится много негативных отзывов и о личности Владимира Ильича, и об организации большевиками его похорон. Он описывает многочасовые очереди, в которые буквально силой сгоняли людей, включая и детей. Я мог бы не поверить этому, если бы, являясь слушателем Военной академии имени М.В. Фрунзе в период с 1982 по 1985 год, точно так же часами по приказу не простаивал в «нескончаемых потоках» для прощания с телами Л.И. Брежнева, Ю.В. Андропова, К.У. Черненко. В то же время не исключаю, что эти абзацы были сильно усилены и доработаны уже впоследствии его женой Желиховской.

Весной 1924 года на лечение Брусилов был направлен в подмосковный санаторий Комитета улучшения быта ученых, сокращенно «Кубу». Там он встретился со многими представителями русской интеллигенции, которые остались в Советской России. Кормили в санатории прекрасно, врачи постоянно заботились о своих пациентах. За месяц Брусилов отдохнул и несколько поправил свое здоровье.

Но наступила осень, и Брусилов начал болеть снова. Снова в его семье появился И.И. Гирс вместе со своими пайками по миссии благотворительности. Жена Брусилова, активно включившись в работу этой миссии, смогла помочь продуктами многим из своих знакомых.

Возникла идея поездки для лечения за границу. С просьбой разрешить эту поездку Брусилов обратился к М.В. Фрунзе, который совсем недавно был назначен Наркомом по военным и морским делам вместо Л.Д. Троцкого. Фрунзе принял Брусилова, с некоторым удивлением выслушал его просьбу, выразил сочувствие и свое желание помочь.

– Дайте мне честное слово, что после лечения вы вернетесь обратно, – потребовал Михаил Васильевич.

Брусилов дал честное слово, предупредив, что на другие условия, связанные с агитацией русских эмигрантов возвращаться в Советскую Россию, он не готов. Дзержинский вынужден был согласиться на эти условия. Он хорошо понимал, что продемонстрировать лояльность советского правительства к таким людям, как Брусилов, намного важнее, чем рассчитывать на получение от них информации, как от агентов.

Вопрос о поездке Брусилова за границу по докладу М.В. Фрунзе обсуждался на заседании Политбюро РКП(б) 5 февраля 1925 года. Положительное решение было принято. Но при этом Фрунзе было поручено материально обеспечить поездку Брусилова, как человека «оказавшего большую пользу Красной Армии». Брусилову была выплачена пенсия на три месяца вперед и дополнительно еще тысяча рублей на лечение. Этого было недостаточно. Пришлось продать несколько ковров, еще кое-какие вещи. Кроме того, немного подсуетился все тот же Гирс. Определенная сумма была собрана.

В то время свободного обмена валюты в СССР, естественно, не было. Но незадолго до этого в обиход в Советском Союзе были введены серебряные рубли и золотые червонцы. Брусиловы все наличные деньги с ассигнаций обменяли на золото, которое, как они думали, имеет хождение и за пределами СССР.

На курорт Брусилов поехал вместе с женой и ее сестрой. Они благополучно миновали Польшу, на границах которой «зверствовали» таможенники. В частности, у советских дипломатических курьеров были отобраны все книги с работами В.И. Ленина, которые они везли за рубеж. Запад боялся расширения российской революции до всемирного масштаба, как о том говорили большевики.

В Праге на вокзале Брусиловых уже ждал автомобиль, присланный братом Гирса. Он доставил приехавших в гостиницу, где их уже ждал заранее забронированный номер. Впоследствии опеку над четой Брусиловых взяло на себя правительство Чехословакии. И это было не лишним. Брусилов, подсчитав свои деньги и увидев местные цены, понял, что прожить и подлечиться на имевшуюся у него сумму просто невозможно. Хотя Гирс, хорошо понимавший значение нумизматики, немедленно обменял в антикварной лавке советские червонцы на довольно солидную пачку чешских крон.

На второй день после приезда Брусиловы получили приглашение на обед к председателю правительства Чехословакии Э. Бенешу. Они были буквально поражены изысканностью приема, качеством пищи, посуды. По сравнению с тем, что они видели в Москве, это был совсем другой мир…

Спустя два дня Брусиловы были приглашены в загородную резиденцию президента страны Т. Масарика, с которым Алексею Алексеевичу доводилось встречаться и раньше. Прием был также очень теплый, хотя и проходил в чисто домашней обстановке. В ходе этого приема Алексей Алексеевич неожиданно для себя узнал, что чехи глубоко уважают его за гуманное отношение к пленным соотечественникам, которое было проявлено по приказу командующего Юго-Западным фронтом летом 1916 года.

Затем Брусиловы поехали в Карловы Вары на автомобиле, любезно предоставленном им Гирсом в сопровождении сотрудника министерства иностранных дел Чехословакии. В санатории во все дни отдыха чете Брусиловых оказывалось особое внимание: их окружали любезные врачи, обходительные горничные, их окружали только доброжелательные люди. Алексей Алексеевич невольно возвращался к временам, когда он, будучи крупным военачальником императорской российской армии, пользовался благами в соответствии с занимаемым служебным положением. А затем, как страшный кошмар, заключение, голод, нищета и положение в Советской России. Задуматься было о чем…

Я вполне допускаю мысль, что именно во время отдыха в Карловых Варах Алексей Брусилов начал писать ту часть своих мемуаров, которую впоследствии исключила из его книги советская цензура. Под личиной генерала скрывался человек, который нуждался в заботе, тепле, нормальной пище. Но с него сорвали погоны, отняли ордена и именную шашку, отстранили от непосредственного командования войсками. Но в нем остался человек, нуждающийся в самом необходимом. Мемуары и писал этот человек.

Безусловно, склонная к творчеству профессиональная журналистка Надежда Желиховская, также недовольная своим положением в СССР, внесла свою лепту в эти записи, усилив по своему пониманию отдельные их разделы. Но у меня нет сомнения, что в своей основе они принадлежат Брусилову. Сопоставить было с чем. Уж слишком хорошо я знал настроения крупных советских военачальников после 1991 года…

Как и было обещано, Брусиловы вернулись в Советскую Россию после лечения в Карловых Варах. Из бывших генералов поступок Алексея Алексеевича поняли не многие. Некоторые ему прямо говорили о том, что своим возвращением он сделал непростительную ошибку. Он, Брусилов, с поразительным видом смирения говорил о том, что не мог нарушить данное слово.

О своем возвращении Алексей Алексеевич доложил Дзержинскому. Но тому было не до отставного генерала. В стране начиналась новая политическая кампания. И.В. Сталин, переизбранный на пост Генерального секретаря