Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

амнистии всей армии без исключения. В подтверждение серьезности их намерений Яковлев готов был выдать руководителей контрреволюционной врангелевской организации, готовящей вооруженное восстание в Советской России. Шифровка тотчас же была доложена В.И. Ленину, который предложил отнестись к предложению Яковлева «архисерьезно». Решено было следующее. Яковлев должен был получить подлинники воззвания к офицерам врангелевской армии, приказ о назначении А.А. Брусилова командующим «красной Крымской армией» и приказ нового командующего по войскам этой армии, но только в том случае, если его сведения о контрреволюционной врангелевской организации подтвердятся. Однако по не зависящим от советской власти обстоятельствам этого не произошло.

12 сентября 1920 года «Воззвание к офицерам армии барона Врангеля» за подписью М.И. Калинина, В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, Л.Б. Каменева и А.А. Брусилова было опубликовано в газете «Правда».

В связи с этим воззванием в эмигрантских кругах появилась версия о предательстве Брусилова в отношении к своим бывшим товарищам по оружию. И на первый взгляд она была вполне обоснована. Поверив известному генералу, тысячи офицеров и других военнослужащих армии П.Н. Врангеля после ее разгрома отказались эмигрировать за границу и отдались в руки большевиков.

Но в мемуарах Брусилова этот его поступок объясняется совсем по-другому. Он считал, что таким образом сможет собрать вокруг себя лучшие офицерские кадры для того, чтобы «под шумок парировать развращение русских наивных запуганных парней», оказавшихся в армии во власти «еврейских красноречивых наглых субъектов». И «пусть для этого нужно было надеть красную звезду, наружно, но, чтобы ее сбросить и заменить крестом, нужно было быть с нами, на Родине».

Таким образом, уже спустя некоторое время в своих мемуарах, отредактированных Желиховской, Брусилов якобы пишет о том, что своим воззванием хотел вернуть на Родину офицеров для того, чтобы в дальнейшем иметь в их лице силу для борьбы с большевиками. «Я думал – армия Врангеля в моих руках. Плюс все те, кто предан мне внутри страны и в рядах Красной армии. Конечно, я не поеду на юг с пентаграммой, а вернусь с крестом и свалю захватчиков или безумцев в лучшем случае» (Брусилов А.А. Мои воспоминания//Военно-исторический журнал. № 12, 1989. С. 57).

Возможно, это и так. Но на деле его воззвание принесло совершенно другие плоды. «Когда началось поголовное бегство… чтобы не попасть в руки озверелых коммунистов, там распространялось воззвание, подписанное моим именем, которое… расклеивали на всех стенах и заборах. И многие офицеры верили им, и попадали в руки не мои, а свирепствовавшего Белокуна (еврей Коган), массами их расстреливавшего» (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 284).

По имеющимся данным, в Крыму в 1920–1921 годах было расстреляно около 12 тысяч белых офицеров. Руководили расстрелами венгерский интернационалист Бела Кун, который, вернувшись в Советскую Россию из Венгрии летом 1920 года, был назначен членом Реввоенсовета Южного фронта, которым командовал М.В. Фрунзе, а также Розалия Самойловна Залкина (Землячка), назначенная секретарем Крымского обкома РКП(б).

Безусловно, Брусилов глубоко переживал эту трагедию. Он неоднократно задавал себе вопрос: «Могу ли я обвинять себя в этом ужасе?» И, отвечая на этот вопрос, писал: «Я до сих пор не знаю, было ли это именно так, как рассказывали мне, и в какой мере это была правда. Знаю только, что в первый раз в жизни столкнулся с такой изуверской подлостью и хитростью и попал в невыносимо тяжелое положение, такое тяжелое, что, право, всем тем, кто был попросту расстрелян, несравненно было легче.

Если бы я не был глубоко верующим человеком, я бы покончил самоубийством. Но вера моя в том, что человек обязан нести все последствия своих вольных и невольных грехов, не допустила меня до этого» (Португальский Р.М., Алексеев П.Д., Рунов В.А. Первая мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М.: ЭЛАКОС, 1994. С. 155–156).

Гораздо более полезными оказались старания Брусилова по спасению и возвращению русских офицеров на Родину. Только за один 1921 год в Советскую Россию вернулось 121 843 человека. После объявления 3 ноября 1921 года амнистии рядовым участникам белых армий этот процесс вошел в организованное русло. В местах скопления русских эмигрантов образовались «Союзы возвращения на Родину», которые объединили большое количество солдат, казаков и младших офицеров, способствовали их возвращению в Советскую Россию. В июле 1922 года между Верховным комиссаром Лиги Наций по делам беженцев и советским правительством было заключено соглашение о репатриации в Советскую России уроженцев Дона, Кубани и Терека. Правительство подтверждало полную амнистию рядовым участникам Гражданской войны, однако служившие на ответственных должностях должны отдельно исходатайствовать себе личную амнистию.

Нужно сказать, что советское правительство проводило подобную политику, исходя из практических соображений. К началу 1920 года Красная Армия насчитывала до 5,5 млн человек, но грамотных командиров катастрофически не хватало. Потому и было принято решение пополнить командный состав действующей армии бывшими царскими и белогвардейскими офицерами. При этом бывшие белые офицеры должны были пройти «фильтрацию», т. е. проверку в местных особых отделах ВЧК. После этого их отправляли на 3 месячные политические курсы в Москве, а затем – на различные тыловые должности. 4 сентября 1920 года приказом Реввоенсовета Республики были уточнены правила фильтрации для «бывших» офицеров. Новым было то, что по прошествии года службы в Красной Армии они снимались «с особого учета» и переводились на положение «военного специалиста». Впрочем, продолжал работать и маховик «революционных репрессий».

В мае 1921 года Особое совещание было расформировано – Гражданская война окончилась. После этого А.А. Брусилов не остался без дела. Он был назначен председателем комиссии по выработке мер с целью поддержания культурного производства лошадей для кавалерии и артиллерии при Главном штабе Реввоенсовета Республики. Он с головой уходит в работу. Возглавляемая им комиссия предлагает создать специальный орган по делам коневодства, и эти предложения били приняты советским правительством. Брусилов назначается главным инспектором Центрального управления коннозаводства и животноводства при Народном комиссариате земледелия.

Летом 1921 года по пути из Китая в Прагу в Москву приехал американец Ч. Крен, являвшийся сотрудником американской разведки, который прикрывался удостоверением сотрудника благотворительной миссии, занимавшейся гуманитарной помощью народам Европы, пострадавшим от войны. На правах давнего знакомого жены Брусилова он часто бывал в их доме и беседовал с генералом. Брусиловы были очень довольны этими встречами, так как затем начали регулярно получать от Крена продуктовые посылки. Не исключено, что у американского шпиона и его хозяев на отставного генерала были и другие виды.

Кроме постоянной работы в комиссии, Брусилова несколько раз приглашали для чтения лекций в Военной академии Генерального штаба РККА, которая в то время располагалась неподалеку от его дома на Пречистинке. Он рассказывал слушателям об организации наступления Юго-Западного фронта летом 1916 года, но революционная молодежь, воспитанная уже совсем в другом